Поучительные легенды были

Свет в ночи
Одна женщина жаловалась соседке на подругу, обидевшую её. Соседка успокаивала её и уговаривала простить подругу.
- Простить? Да как же это? После того, что она мне сделала? Ведь она такая злая! Нет, зло нельзя прощать - сказала женщина. И вообще, почему я должна любить людей, не любящих меня, почему я должна делать добро, когда вокруг меня все обманывают, предают и делают пакости?
- Расскажу я тебе одну историю - говорит ей соседка.
- Жил на свете человек. И просил он матушку природу сделать так, чтобы по ночам было светло, чтобы свечек не зажигать, и чтобы зимой было тепло, чтобы печь не топить. Но Матушке природе виднее, что и как должно быть, поэтому не вняла она просьбам человека.
Рассердился на неё человек и решил: "Ах, ты так, да? Ну, тогда и я не буду по ночам зажигать свет и не буду им светить тебе. И зимой печь топить я тоже не буду, чтобы её теплом не греть тебя. Я даже дверь на улицу открывать буду, чтобы и в доме тепла не осталось, тогда посмотришь, как тебе холодно будет".
-Ну и дурак же - перебила женщина рассказ соседки - думал, что своим светом он светит природе, а своим теплом греет её в лютый мороз. Надменный болван! Да ведь это в первую очередь надо было ему самому. А она - матушка - сама о себе позаботится.
-Так почему же ты - спросила соседка - делаешь тоже и самое?
-Я?- удивилась женщина.
-Да, ты. Почему ты тушишь свет своей любви, когда вокруг тебя сгущается тьма, и почему ты не зажигаешь очага своего сердца, когда вокруг веет холодом людских сердец? Не лучше ли, чем сидеть в темноте и ждать пока кто-то посветит тебе, самой "зажечь свет" и посветить и себе и другим. Ведь тогда и ты сама увидишь путь, и возможно окружающие увидят его и пойдут по нему вместе с тобой рука об руку. И чем сидеть в холоде и ждать пока кто-то согреет тебя, не лучше ли разжечь очаг своего сердца и его теплом согреться самой и согреть сердца других людей, и тогда, глядишь, от их потеплевших сердец не будет веять таким холодом.

Был знатный вельможа, помыкавший своей женой и бивший ее нещадно за любую оплошность. И служил тот вельможа при дворе царя, с давних пор болевшего подагрой. И вот жена вельможи, в отместку и по злобе к мужу, донесла царю, что муж ее умеет лечить подагру. И послал царь слуг своих к вельможе и велел ему лечить. И уверял, и клялся вельможа, что не ведает он врачевания вовсе, но приказал царь слугам своим высечь вельможу нещадно и пригрозил ему лютой смертью, если не сыщет он лекарства господину своему. И в отчаянии, нарвал вельможа сорной травы у дороги, и сделал ванну царю, и молил Господа о спасении. И случилось царю облегчение после того, но приказал он высечь вельможу еще раз за то, что он, зная как помочь господину своему, не сделал этого доброй волей. И велел царь вельможе кланяться жене своей за то, что более мужа заботится она о здравии царском, и понял вельможа, кто был причиной его мучений. Но уняв гнев, вспомнил он, что сказано в Писании: "Что посеет человек, то и пожнет (Гал. 6,7) и будет ему возмездие за дело рук его (Исход 3,11)". И с тех пор милосерден стал вельможа к жене своей.

Восхотели некогда богатейшие купцы изъявить почтение Государю Земли своей. И отправились они в дом Его и принесли дорогие дары к престолу Его. И милостиво принял Государь купеческие дары, но спросил пришедших: "Почему не любите вы Меня?"

И поразились купцы словам Государя, и сокрушенно вопрошали к нему: "Принесли мы к престолу Твоему дорогие дары, почему же не веришь ты в нашу любовь к тебе?"

И ответил Государь пришедшим к нему: "О любви каждого ко мне сужу Я по любви его к подданным Моим, и кто не любит подданных Моих, не любит в лице их и Меня. Вы же не имеете человеколюбия в душах, обманываете детей Моих и грабите их высокими ценами. И роскошью ублажаете вы плоть свою, презрев ближних, пребывающих в нужде и лишениях. Как же верить Мне в вашу любовь ко Мне, когда и дары ваши корыстны, ибо жертвуете Мне, желая лишь еще больших благ для себя. Будьте совестливы и честны к детям Моим, будьте умеренны и человеколюбивы, и только так докажете Мне любовь свою и заслужите тогда благоволение Мое".

Возвестили царю, что в граде его объявился чужеземный муж, подобный ему и лицом и телом. И удивился царь, и велел призвать к нему этого мужа, и рассмотрев его, сказал: "Поведай мне, чужеземец, часто ли бывала мать твоя во граде моем?" И муж тот, догадавшись о мыслях царя, ответил: "Никогда, великий государь. Но вот отец мой нередко пребывал в твоем граде".И услышав ответ, понял царь, что посрамлен он в гордыне своей, и раскаялся он, и был впредь не заносчив, но мудр.

В давние годы, непрошено прейдя в пределы православной державы, иерархи латинские затеяли спор с православным архиепископом. И настаивали они на первенстве римского престола и на главенстве римского первосвященника в христианском мире, но не могли привести в подтверждение слов своих никаких убедительных оснований. И сказал им мудрый старец, усмехнувшись, что мнение их подтверждает лишь то, что Иисуса Христа подняли на крест римские воины. И умолкнули латиняне, посрамленные в споре.

Однажды дряхлый старец в лесу собрал сухие сучья в вязанку, и взвалил тяжкую ношу на плечи свои, и согбенный побрел домой. И, пройдя большую часть долгого пути своего, изнемог он, и бессильный упал на обочину. И стал он горько стенать и в смятении души молить о смерти и избавлении от мук и непосильных трудов. И явилась к нему Смерть и спросила, зачем он звал ее. И сказал ей старец, образумившись: "Чтобы ты помогла поднять мой груз". И с тех пор никогда не просил старец у Господа своей кончины до срока, ибо понял, что если бы смерть была благом - Бог не был бы бессмертным.

ПРИТЧА О СТАРИКЕ

В православной земле безвременно умер царь, не оставив взрослых наследников, и самодержавную власть получил женившийся на царской вдове суровый воин, прославленный многими победами в жестоких войнах с агарянами. И, вступив на престол, все силы свои и все состояние страны призвал новый царь во славу оружия своей державы. И все дни свои проводил он в походах, а мытари его собирали многие подати на нужды войска, и дорог стал хлеб, и учинились нужда и разорение в народе. И к вразумлению царя послал Господь к нему седого старика, который просил царя зачислить его на воинскую службу. И удивился царь, но поведал ему старик, что в старости стал он сильнее, чем в свои юные лета. И счел царь нелепыми эти слова, но сказал старик: "В былые годы хлеб, купленный на одну номисму, навьючивал я на двух ослов, в твое же царствие я легко стал взваливать себе на плечи хлеба на две номисмы".

Притча о бамбуке

Он был ничтожной маленькой былинкой, в высоких зарослях бамбуковой родни.
И если кто-то проходил тропинкой, он видел небо в солнечные дни.

Он видел над собой Всевидящее Око, и взор Божественный все время ощущал.
Он полюбил тот взор душою одинокой, и радуясь - чего-то ожидал.

Однажды летним днем Господь к нему явился: “Бамбук, скажи, ты любишь ли Меня?”
“Люблю” - сказал Бамбук и низко поклонился. “Доверься Мне! Я поведу тебя”.

Господь лопатой выкопал с корнями и бережно его пересадил.
Затосковал Бамбук, часы казались днями и день его, как месяц проходил.

Но укрепились корни в новой почве, и начал он расти красивым и большим.
“Как ты красив” - шептали ночью звезды. Днем ветер с солнцем любовались им.

И он торжествовал в своем в своем великолепьи, о, как он Господа за все благодарил!
Но вот Господь пришел однажды летний вечер, и, взяв топор, под корешок срубил.

Ему казалось ничего больнее, в своей он жизни не переносил.
Теперь бы умереть! Да поскорее. А жить - нет ни желания, ни сил.

Но вдруг он услыхал знакомый нежный голос: “Бамбук! Скажи - все любишь ли Меня?”
“Люблю”, - сказал Бамбук, склонясь как зрелый колос. “Доверься Мне - Я поведу тебя”.

И раскаленным добела железом, Он внутренность стал выжигать дотла.
И до тех пор Он жег ее и резал, пока пустой не стала вся она.

Бамбук стонал и холодел от боли, но он доверился и должен был терпеть.
Он полностью предался Божьей воле, и за нее готов был умереть.

И взял Господь бамбуковые трубы, и проложил из них водопровод.
Бамбук был рад, что не родился дубом, по дубу ведь вода не потечет!?

Открыл Господь бездонную криницу, и потекла через Бамбук вода,
В ближайшее село, в больницу, в пустынные деревни, города.

И вдруг иссякла, и Бамбук смутился, и стал он слезно к Богу вопиять,
И тут к нему опять Господь явился, бамбук Его стал громко вопрошать:

“Господь, Ты знаешь, как Тебя любил я, и знаешь, как теперь Тебя люблю!
И вот теперь Тебе служить хочу я, хочу служить, но почему не лью…”

И отвечал Господь: “Давай проверим, Моя вода течет, как и текла!
А ты, когда Мне сам себя доверил, в тебе самоуверенность была”

И так сказав, напор Господь усилил, и из трубы, хотя не без труда,
Большая жаба выползла - и с силой забила снова чистая вода!

Бамбук душой склонился низко, низко, склонился, как былинка на лугу,
И прошептал: “Хочу, чтоб Бог был близко, я ничего без Бога не могу!”

На необитаемом острове

Жили на одном острове три пустынника, имевшие у себя икону трёх святителей. И так как были они люди простые, необразованные, то и молились пред сею иконою не иначе как простою своеобразною молитвою: «Трое вас, и трое нас, помилуйте нас». Так они постоянно твердили одну и ту же молитву.

Вот пристали к этому острову путешественники, а старцы и просят, чтобы они научили их молиться. Путешественники начали учить их молитве «Отче наш», а выучив, поплыли далее морем на своем корабле. Но, отплыв несколько от берега, они вдруг увидели, что учившиеся у них молитве три старца бегут за ними по водам и кричат:

— Остановитесь, мы вашу молитву забыли.

Увидев их, ходящих по водам, путешественники изумились и, не останавливаясь, только сказали им:

— Молитесь, как умеете.

Старцы вернулись и остались при своей молитве.

Ошибка

Молодой монах принял постриг, и в монастыре первым его заданием было помогать остальным монахам переписывать от руки церковные уложения, псалмы и законы.

Поработав так неделю, монах обратил внимание, что все переписывают эти материалы с предыдущей копии, а не с оригинала. Удивившись этому, он обратился к отцу-настоятелю:

— Падре, ведь, если кто-то допустил ошибку в первой копии, она же будет повторяться вечно, и её никак не исправить, ибо не с чем сравнить!

— Сын мой, — ответил отец-настоятель, — вообще-то мы так делали столетиями. Но, в принципе, в твоих рассуждениях что-то есть!

И с этими словами он спустился в подземелья, где в огромных сундуках хранились первоисточники, столетиями же не открывавшиеся. И пропал.

Когда прошли почти сутки со времени его исчезновения, обеспокоенный монах спустился в те же подвалы на поиски святого отца. Он нашёл его сразу. Тот сидел перед громадным раскрытым томом из телячьей кожи, бился головой об острые камни подземелья и что-то нечленораздельно мычал. По покрытому грязью и ссадинами лицу его текла кровь, волосы спутались, и взгляд был безумным.

— Что с вами, святой отец? — вскричал потрясённый юноша. — Что случилось?

— Celebrate*, — простонал отец-настоятель, — слово было: «celebrate» а не «celibate»**!



* celebrate — празднуй, радуйся;
** celibate — воздерживайся (сексуальное воздержание — одна из основ католицизма).

— Celebrate*, — простонал отец-настоятель, — слово было: «celebrate» а не «celibate»**!

Супер!!! :lol:

Ага!

История гусеницы

Лес кишел жизнью, и под листвой, устилавшей землю, большая пушистая гусеница обращалась к группе своих соплеменников-последователей. В общине гусениц менялось немногое. Обязанностью большой пушистой гусеницы было следить за тем, чтобы в общине уважали и поддерживали старые обычаи. Ведь они были священными.
— Говорят, — произнесла большая пушистая гусеница в перерыве между пережёвыванием очередных порций неизменного листа, — что существует дух леса, который всем гусеницам дарует что-то новое и чудесное. — Чавк-чавк. — Я решила встретиться с этим духом, а потом рассказать вам, чего от нас ждут.
— Где ты найдёшь этого духа? — спросил один из последователей.
— Он явится мне, — сказала пушистая гусеница, вы же знаете, что мы не можем ползать далеко. За рощей нет пищи. А без пищи никак нельзя. — Чавк-чавк.
Итак, когда последователи разошлись, она громко позвала лесного духа, и вскоре великий дух бесшумно спустился к ней. Дух леса был прекрасен, но она не могла его толком увидеть, так как, насколько известно, гусеница так и не покинула своё уютное обиталище из листьев.
— Я не вижу твоего лица, — сказала большая гусеница.
— Поднимись чуть выше, — мягко ответил лесной дух. — Я здесь, и ты можешь увидеть меня.
Но гусеница не сдвинулась с места. В конце концов, она была дома, а дух леса был здесь гостем.
— Нет, спасибо, — сказала пушистая гусеница. — Сейчас не могу. Расскажи мне об удивительном чуде, которое, как я слышала, может произойти только с гусеницами — не с муравьями или сороконожками, а только с гусеницами.
— Это правда, — сказал лесной дух. — Вы заслужили удивительный дар. И если ты решишь, что он тебе нужен, я о нём расскажу.
— Каким образом мы его заслужили, — спросила большая пушистая гусеница, доедая третий с начала разговора лист. — Я не помню, чтобы мы о чём-то договаривались.
— Вы заслужили это тем, что всю свою жизнь неустанно стремитесь сохранить священные обычаи леса, — ответил лесной дух.
— Ещё бы! — воскликнула гусеница, — Я делаю это день за днём. Знаешь, я руковожу группой. Поэтому ты говоришь со мной, а не с кем-нибудь ещё. — Услышав это замечание, лесной дух улыбнулся, но гусеница не видела его лица, поскольку не захотела покидать лист, на котором сидела. — Я издавна и до сих пор поддерживала священные устои леса, — сказала гусеница. — А что я получу?
— Это удивительный дар, — ответил лесной дух. — Теперь ты можешь своими силами превратиться в прекрасное крылатое существо и полететь! Твои крылья будут удивительной расцветки, а твоё умение летать будет удивлять всех, кто тебя увидит. Ты сможешь летать по всему лесу, куда пожелаешь. Ты повсюду сможешь находить пищу и встретишься с другими прекрасными крылатыми существами. Всё это может произойти с тобой прямо сейчас, если только ты пожелаешь.
— Летающие гусеницы! — в задумчивости протянула наша героиня. — Это невероятно! Если это правда, то покажи мне этих летающих гусениц. Я хочу посмотреть на них.
— Это просто, — ответил лесной дух. — Поднимись повыше и осмотрись. Они повсюду. Они порхают с ветки на ветку, они проводят свою чудесную жизнь в лучах солнца, ни в чём не испытывая недостатка.
— В лучах солнца! — воскликнула гусеница. — Если ты и в самом деле лесной дух, то должен знать, что солнце слишком горячо для нас, гусениц. Мы можем просто испечься. Оно губительно для наших волосков. Нам нужно оставаться в тени — нет ничего хуже гусеницы с испорченными волосками.
— Когда ты преобразишься в крылатое существо, то солнце сделает тебя ещё красивее, — мягко и терпеливо сказал дух. — Весь твой образ жизни совершенно изменится, и ты уже не будешь жить по-старому, как гусеница, ползая в лесу по земле, ты будешь порхать, как те крылатые существа.
Гусеница какое-то время молчала.
— Ты хочешь, чтобы я покинула своё уютное ложе здесь и поползла за доказательством наверх, к солнцу?
— Если ты хочешь убедиться сама, то именно так тебе и придётся сделать, — терпеливо ответил дух.
— Нет, — сказала гусеница, — я не могу, понимаешь, мне нужно есть. Я не могу подниматься Бог весть куда для того, чтобы поглазеть неизвестно на что, когда у меня здесь полно работы. Это же очень опасно! Да и к тому же, если бы ты действительно был духом леса, ты бы знал, что гусеницы смотрят вниз, а не вверх. Великий дух Земли даровал нам глаза для того, чтобы мы смотрели вниз и могли находить себе пропитание, — об этом знает каждая гусеница. То, о чём ты просишь, вовсе не подобает гусеницам, — с растущим подозрением в голосе сказала пушистая гусеница. — Мы не очень-то заглядываемся наверх. — На мгновение она умолкла. — А каким же образом мы превратимся в эти крылатые штуковины?
Тогда дух леса стал объяснять, как протекает процесс преображения. Он рассказал, что гусеница целиком должна отдаться этим переменам, ибо, начав, нельзя будет всё вернуть вспять. Он поведал, как гусеницы пользуются особенностями своей биологии, когда, будучи в коконе, превращаются в крылатых существ. Он сказал, что превращение потребует своего рода жертвы. Какое-то время им придётся побыть в темноте и безмолвии кокона до тех пор, пока всё не будет готово к тому, чтобы они смогли покинуть его уже прекрасным существом с разноцветными крыльями. Гусеница слушала молча, не перебивая, если не считать постоянного чавканья.
— Насколько я понимаю, — наконец довольно грубо сказала гусеница, — ты хочешь, чтобы мы легли и добровольно отдали себя во власть какой-то биологической штуковине, о которой никогда не слышали. Мы должны позволить ей спеленать нас и месяцами держать в темноте?
— Да, — ответил дух леса, наперёд зная, к чему клонит гусеница.
— А ты, великий лесной дух, не можешь сделать этого за нас? Мы должны будем проделывать всё это сами? Я думала, мы заслужили это!
— Да, вы заслужили это, — спокойно сказал дух, — и вы также обладаете силой, достаточной для того, чтобы преобразиться в новой энергии леса. Даже сейчас, когда ты сидишь на своём листике, твоё тело готово ко всему этому.
— А как же быть с днями, когда пища будет падать прямо с небес, воды расступятся, а стены городов падут и всем прочим в том же духе? Я же не дура. Хоть я большая и пушистая, но я тоже ведь не первый день живу на свете. Дух Земли всегда делает главную работу, а всё, что требуется от нас, — следовать указаниям. Кроме того, ведь если мы всё сделали, как ты просишь, то мы бы умерли от голода! Каждая гусеница знает, что есть нужно постоянно, чавк-чавк, чтобы выжить. Твоё чудо кажется мне подозрительным.
Гусеница подумала немного и, повернувшись в поисках очередного листа, сказала лесному духу: «Ступай». Дух леса тихонько исчез, а она всё ворчала про себя: «Летающие гусеницы! Что за чушь, чавк-чавк». На следующий день гусеница издала воззвание и созвала свою паству. Воцарилась тишина, толпа со вниманием слушала то, что повествовал им о будущем их пушистый пастырь.
— Дух леса — это злой дух! — заявила гусеница своим последователям. — Он хочет хитростью заманить нас в очень тёмное место, где мы наверняка все погибнем. Он хочет, чтобы мы поверили в то, что наши собственные тела каким-то образом могут превратить нас в летающих гусениц, и всё, что для этого нужно, — на несколько месяцев перестать есть! — За этими словами последовал взрыв хохота.
— Здравый смысл и история говорят нам, каким образом всегда действовал великий дух Земли, — продолжала гусеница. — Ни один добрый дух никогда не заключит вас в тёмное место. Ни один добрый дух не скажет, чтобы такие вещи, которые подвластны только Богу, делали мы сами! Это проделки злого лесного духа. — Преисполнившись важности, гусеница добавила: — Я повстречалась со злым духом, но распознала, кто он на самом деле!
После этих слов другие гусеницы одобрительно зашумели, взвали большую на свои маленькие пушистые спинки и с ликованием стали кружить, прославляя за то, что спасла их от верной погибели.

Однажды древний подвижник Иоанн Мосх, спасавшийся в скиту, впал в великую тоску и, придя к святому Макарию Александрийскому, сказал: «Авва Макарий! Что мне делать? Смущают меня помыслы, говорящие мне: «Ты ничего не делаешь здесь, ступай отселе». Святой старец отвечал: «Скажи своим помыслам: «Для Христа я стерегу стены».

«Когда я жил с бабушкой и мамой, у нас в квартире завелись мыши, – рассказывал митр.Антоний Сурожский. – Они полками бегали, и мы не знали, как от них отделаться. Мышеловки мы не хотели ставить, потому что нам было жалко мышей.
Я вспомнил, что в требнике есть увещевание одного из святых диким зверям. Там начинается со львов, тигров и заканчивается клопами. И я решил попробовать. Сел на койку перед камином, надел епитрахиль, взял книгу и сказал этому святому: «Я ничуть не верю, что из этого что-то получится, но раз ты это написал, ты, значит, верил. Я твои слова скажу, может быть, мышь поверит, а ты молись о том, чтобы это получилось».
Я сел. Вышла мышь. Я ее перекрестил: «Сиди и слушай!» – и прочел молитву. Когда я кончил, перекрестил ее снова: «Теперь иди и скажи другим». И после этого ни одной мыши у нас не было!»

Однажды ученики пришли к старцу и спросили его: почему дурные наклонности легко овладевают человеком, а добрые – трудно и остаются непрочны в нем.
Что будет, если здоровое семя оставить на солнце, а больное зарыть в землю? – спросил старец.
– Доброе семя, что оставлено без почвы, погибнет, а плохое семя прорастет, даст больной росток и худой плод, – ответили ученики.
– Так поступают люди: вместо того, чтобы втайне творить добрые дела и глубоко в душе растить добрые начатки, они выставляют их напоказ и тем губят. А свои недостатки и грехи, чтобы их не увидели другие, люди прячут глубоко в душе. Там они растут и губят человека в самом его сердце.
Вы же будьте мудры.
Ученики возблагодарили авву за поучение и удалились в размышлении.

Один ученик спросил своего наставника:    – Учитель, что бы ты сказал, если бы узнал о моем падении?    – Вставай!    – А на следующий раз?    – Снова вставай!    – И сколько это может продолжаться – все падать и подниматься?    – Падай и поднимайся, покуда жив! Ведь те, кто упал и не поднялся, – мертвы.

Зашел странствующий монах в церковь помолиться. Глядит – а вместо священника проповедует бес, одетый в одежды священника. Встал монах в сторонку и стал внимательно следить за речью беса, чтобы поймать его на слове, где он скажет неправду. Но бес все говорил точно, как в Священной Книге, ничего не изменяя. И так было до конца проповеди. Проповедь кончилась. Люди разошлись. Тогда монах подошел к бесу и сказал:
– Я узнал тебя: ты – бес!
– Точно так, – отвечал тот.
– Я хотел поймать тебя на слове, но ты все говорил правильно! – сказал монах.
– Я старался, – ответил польщенный бес.
– Так в чем же твой секрет? – спросил изумленный монах.
– Я говорил без любви в сердце, и знаю, что эти люди по моим словам поступать не будут. А этого для меня уже достаточно, – объяснил нечистый.

Мой Лик

Жил-был человек, и однажды он уверовал в Бога. Он заметил, что та доска, на которую он привык ставить горячую сковородку, на самом деле — икона. Он бережно взял ее в руки, разглядел на ней любимый Лик… А что он сделает дальше?

Он может просто не заметить грязи. Ведь это все-таки икона! Он тряпочкой сотрет самые жирные пятна, повесит ее на почетное место, созовет людей: порадуйтесь со мной вместе, у меня икона нашлась! Видите, какой Он, мой Бог! Вот Его образ. Люди смотрят, уважают религиозное чувство своего товарища. Только не впечатляет их икона. Старая, замызганная, Лика-то не разглядишь. И вообще там невесть что невесть кем пририсовано. И они бочком-бочком — и на кухню, к привычным сковородкам. Не нужен им такой лик. Человек за ними бежит, иконой своей размахивает: нет, вы посмотрите, какое чудо, какие краски! Кривятся люди: нет, не надо нам такого бога. Лучше подставку для сковородки.

А может он начать борьбу за чистоту. Его возмутит глубоко въевшаяся грязь, мерзкие надписи. Они глубоко проникли в красочный слой, так просто уже не ототрешь! Человек берет топор, рубанок: хрясть-хрясть, шварк-шварк, только щепки летят! Вот и богохульные надписи стесаны, вот и жирные пятна превратились в стружку. Лежит перед ним свежеотесанная доска, на которой еще проглядывает былой Лик. В рекордно короткие сроки произвел зачистку! И давай, с топором и рубанком по соседям: иконы от грязи очищаю! Давайте, несите все сюда, у меня топор самый острый! Как, не хотите? Значит, будете терпеть эту грязь? Нравится она вам, да? Вот я вас самих топором!

А может человек начать икону реставрировать. Все-таки икона, произведение тонкое. Поищет лучших красок, кистей. Может так всю жизнь пробегать в поисках достаточно качественных материалов. А может обойтись и подручными, какие найдет. Возьмет он в руки скальпель, папиросную бумагу, кисточку колонковую… Но не всякий человек умеет рисовать, а реставрировать — не всякий рисовальщик сможет. Будет он трудиться над своей иконой долгие годы, заново переписывать, стирать, поновлять, ретушировать: И будет у него икона походить то на врубелевского демона, то на Чебурашку. Зато индивидуальное творчество.

А может человек отдать икону специалистам — пусть поправят, что смогут. Они на то и поставлены. И вот берет один эксперт икону в руки: "Чудный семнадцатый век! Так, здесь подправим, тут подкрасим, немного подкоптим, чтобы смотрелась, как старинная". Берется он за работу, красит прямо поверх старого изображения, и рисует уже что-то свое, не очень-то похожее на Лик: он же лучший в мире эксперт по семнадцатому веку! Ну, не в мире, так в епархии уж точно. Человек пугается, выхватывает у него икону, бежит к другому специалисту: "Какой семнадцатый, четырнадцатый! Он же все испортил! ну ничего, мы сейчас подправим". И ложиться еще один слой краски, и опять не так. И еще один эксперт, и еще один слой, и еще, и еще. Не находит покоя человек. А эксперты спорят над иконой, каждый свои датировки отстаивает, свои методы. А чего от них еще ожидать? Они же сами о себе говорят: "Мы — только подмастерья, Мастер — это другой".

А может человек подойти к делу рассудительно, спокойно. Реставрировать не получается, портить не хочу, так оставлять тоже нельзя. А куплю-ка я в церковной лавке бумажную иконку! Тираж сто тысяч экземпляров, лица стерты, краски тусклы, изображение, говорят, неканоническое, но в надежном месте куплено, и по цене недорого. Вот ее и наклеим поверх. А что, я один так, что ли? Вон, не хуже, чем у соседей получилось. Ничего, что заемные мысли, чужие чувства, зато цензурой дозволено, никаких тебе неприятных неожиданностей. А что там внутри — да кто увидит?

А может человек взять свою икону и отдать ее в музей. Там разберутся, что с ней делать. И повесят, куда положено. Небось, и денег дадут. А то зачем она мне, такая? Главное, хлопот никаких, за меня все сделают.

А может…

Но что будет лучше всего? Пойти с иконой к Мастеру. Нечем будет заплатить, но можно ведь наняться к Нему в ученики. Да что там плата, Он займется этой иконой уже потому, что она для него — великая ценность. Он разглядит в ней изначальный свет. Ведь, говорят, это Его собственное творение. Только не надо уходить из Его мастерской, иначе Он решит, что тебе самому эта икона не нужна. Встань с Ним рядом. Попробуй разглядеть изначальную красоту. Он подскажет тебе, где неслучайные черты, а что нужно будет стереть. А потом войди в Его труд. Растирай для Него краски, мой кисти. Нет, не потому, что Он без тебя не справится, но если Он даст тебе вложить крохотную частичку и твоего собственного труда, тебе эта икона будет дорога, как ничто другое на свете. А Он позволит, Он любит работать в компании. Познакомься и с подмастерьями, они тебе многое подскажут, напомнят, они тебя ободрят. У них ведь тоже есть свое место в этой мастерской, Мастер Сам поставил их опекать новичков. И однажды настанет день, когда Он доверит тебе провести маленький штришок, и это будет счастье. А если поначалу выйдет криво, это ничего, Он поправит.

Когда ты встретишь потом других людей с иконами, ты скажешь: "Пойдем со мной, я знаю Мастера. Он вернет твоему Лику былую красоту. Я знаю по опыту, ведь над моим Он уже начал работать".

Учитель — ученику:
- В душе каждого человека в течении жизни борются два волка — добрый и злой.
- И кто победит?
- Тот, которого ты кормишь..