Мне нравится эстэтика поэзии 19 века..., Январь - февраль 1821
мддяяя...голубая кровь-белая кость...это уж чересчур классика...слишком уж интеллигентно..высоки штиль..слегка волнует самые высокие ноты эмоциональности..не рвёт нервы и не пилит их пилой..мне чё нить плебейское поближе:
* * *
Разговор с Ангелом
Тихой ночью, когда фонари
Дарят тусклые взгляды прохожим,
Опустился мой Ангел с небес
И заметил шрамы на коже...
- Обожглась?
- Нет... Скорее ошпарилась...
Окатила, крутым кипятком,
Свое сердце, что глупо подставилось
Под сапог - мягкотелым щенком...
- Больно?
- Нет... Не придумали слОва -
Описать эту страшную пытку,
Где оставили вены наголо
И безжалостно тянут... как нитку...
- Страшно?
- Нет... Разве можно бояться,
Когда дальше одна пустота...?
Виновато взглянул мой Ангел
В зарубцованные глаза:
- Как же я не сумел уберечь
Твои дни от терзанья такого?
Что ты хочешь - скажи! Не молчи!
- Повтори все, пожалуйста, снова...
* * *
Я думала, что главное в погоне за судьбой-
Малярно-ювелирная работа над собой.
Над всеми недостатками, которые видны,
Над скверными задатками, которые даны.
Волшебными заплатками, железною стеной,
Должны стоять достоинства, воспитанные мной.
Когда-то я так думала по-молодости лет,
Казалось, это главное,а оказалось нет.
Из всех доброжелателей- никто не объяснил,
Что главное, чтоб кто-нибудь вот так тебя любил:
Со всеми недостатками, слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами и склонностью ко лжи,
Считая их задатками, неведомыми тайнами
Твоей большой души..
* * *
Я хочу раствориться в любви,
Словно капля в воде морской
Я хочу раствориться в любви
И навек обрести покой.
И по шелковому пути,
Не жалея и не скорбя,
Упорхнуть,улизнуть,уйти,
Растворить,рассеять себя.
И в замен не о чём не просить,
Не грозить и не умолять,
Я хочу,чтоб хватило моей любви
На таких,как я миллиардов пять.
Чтобы била фонтаном вверх
От ядра через тьму веков
Выше башен и пирамид,
Выше призрака "Близнецов",
Чтобы лился её мотив,
Всем неся и добро и свет,
Чтоб спала на Млечном Пути,
Посетив миллион планет,
А потом,вернувшись домой,
Завершив свой небесный круг,
Опустилась бы стрекозой
На плечо твоё,милый друг.
* * *
Ты добрая, конечно, а не злая,
И, только не подумавши сперва,
Меня обидеть вовсе не желая,
Ты говоришь обидные слова.
Но остается горестная метка, -
Так на тропинке узенькой в лесу
Товарищем оттянутая ветка,
Бывает, вдруг ударит по лицу.
* * *
Я любила твой смех, твой голос.
Я за душу твою боролась.
А душа – то была чужою,
А душа – то была со ржою.
Но твердила любовь: «Так что же?
Эту ржавчину уничтожу!»
Были бури, и были штили.
Ах, какие пожары были!
Только вот ведь какое дело-
В том огне я одна горела:
Ржа навеки осталась ржою,
А чужая душа – чужою…
* * *
Когда на лице твоем холод и скука
Когда ты живешь в раздраженье и споре
Ты даже не знаешь, какая ты мука!
Ты даже не знаешь, какое ты горе!
Когда ж ты добрее, чем синь в поднебесье
А в сердце и свет, и любовь, и участье
Ты даже не знаешь, какая ты песня!
Ты даже не знаешь, какое ты счастье!
* * *
да..со временем,кажется,меньше
я грущу по далёким мечтам
слишком много цветов и женщин
разошлись по чужим рукам
слишком частыми были улыбки
слишком разными были друзья
и теперь я смотрю на ошибки
не пытаясь закрыть глаза.
вот и грянули вьюги-метели
налетел замечательный снег
и блестят электричеством ели
неожиданно радуя всех
что-то нынче я рад не особо
тихо кружится голова
очень жаль-что расстают сугробы
а все ёлки пойдут на дрова..
* * *
уж синевою тень легла
у глаз твоих-сухих и строгих
ты,знаю,замужем была
и после-целовала многих..
но сердцу-нечем дорожить..
любовью-не на что ответить..
как трудно до седин дожить-
не повстречав того на свете-
кто б стал единственной судьбой-
чтоб в сердце ты не знала стужи..
и он-не встретившись с тобой-
быть может тоже где-то тужит...
* * *
В колымских скалах, будто смертник,
собой запрятанный в тайге,
свквозь восемь тысяч километров
я голодаю по тебе.
сквозь восем тысяч километров
хочу руками прорасти.
Сквозь восемь тысяч километров
хочу тебя обнять, спасти.
Сквозь восем тысяч километров,
все зубы обломав об лёд,
мой голод ждёт, мой голод верит,
не ждёт, не верит, снова ждёт.
И меня гонит, гонит, гонит,
во мхах предательских топя,
изголодавшийся мой голод
всё дальше от тебя.
Я только призрак твой глодаю
и стал как буд-то призрак сам.
По голосу я голодаю
и голодаю по глазам.
И, превращающая в тело,
что ждёт хоть капли из ковша,
колымской призрачною тенью
пошатывается душа.
И, в дверь твою вторгаясь грубо,
уйдя от вышек и облав,
пересыхающие губы
торчат сквозь телеграфный бланк.
Пространство - это не разлука.
Разлука может быть впритык.
У голода есть скорость звука,
когда он - стон, когда он - крик.
И на крыле любого Ила,
вкогтившись в клёпку, словно зверь,
к тебе летит душа, что взвыла
и стала голодом теперь.
Сквозь восемь тысяч километров
любовь пространством воскреси.
Пришли мне голод свой ответный
и этим голодом спаси.
Пришли его..не жди..не медли..!
ведь насмерть душу или плоть
сквозь восемь тысяч километров
ресницы могут уколоть...
* * *
Спасение наше - друг в друге,
в божественно замкнутом круге,
куда посторонним нет входа,
где третье лицо - лишь природа.
Спасение наше - друг в друге,
в разломленной надвое вьюге,
в разломленном надвое солнце.
Все поровну. Этим спасемся.
Спасение наше - друг в друге:
в сжимающем сердце испуге
вдвоем не остаться, расстаться
и в руки чужие достаться.
Родители нам - не защита.
Мы дети друг друга - не чьи-то.
Нам выпало нянчиться с нами.
Родители наши - мы сами.
Какие поддельные страсти
толкают к наживе и власти,
и только та страсть неподдельна,
где двое навек неотдельны.
Всемирная слава - лишь призрак,
когда ты любимой не признан.
Хочу я быть всеми забытым
и только в тебе знаменитым!
А чем я тебя обольщаю?
Бессмертье во мне обещаю.
Такую внутри меня славу,
которой достойна по праву.
Друг в друга навек перелиты,
мы слиты. Мы как сталактиты.
И северное сиянье -
не наше ли это слиянье?
Людей девяносто процентов
не знают любви полноценной,
поэтому так узколобы
апостолы силы и злобы.
Но если среди оскопленных
осталось лишь двое влюбленных,
надеяться можно нелживо:
еще человечество живо.
Стоит на любви все живое.
Великая армия - двое.
Пусть шепчут и губы и руки:
"СПАСЕНИЕ НАШЕ - ДРУГ В ДРУГЕ".
* * *
Мы с тобою старые как море
Море-у которого лежим..
Мы стобою старые-как горе
Горе-от которого бежим..
Мы устали,милая,с тобою
Не для нас белеют корабли..
Мы упали около прибоя..
Мы упали-около любви..
Добрая всезнающая бездна
Нас ничем не будет обижать..
Неподвижность-лучший способ бегства-
Если больше некуда бежать..
Я тебя тихонечко поглажу
Жизнь пока ещё не отняла
Собственность единственную нашу-
Наши суеверные тела..
Я дышу твоими волосами,
Словно незнакомою страной.
Счастлив тем, что я не колоссален,
И что ты по-прежнему – со мной.
Мы легли на синий твой халатик
С морем на губах и на спине
Проявляем сильный свой характер-
Позволяем слабости себе..
Как песчинки с нежной твоей кожи
Переходят тихо на мою.
Наши души переходят тоже:
Я уже свою не узнаю.
И уходят старость, боль и горе,
От него мы больше не бежим.
Остаётся лишь любовь и море,
Море, у которого лежим...
* * *
А вель могло бы статься так,
что оба,
друг другу предназначены судьбой,
мы жизнь бок о бок
прожили до гроба
и никогда не встретились с тобой.
В троллейбусе порой сидели б рядом,
в киоске покупали бы цветы,
едва заметив мимолетным взглядом
единственно любимые черты.
Чуть тяготясь весенними ночами,
слегка грустя о чем-то при луне,
мы честно бы знакомым отвечали,
что да,
мы в жизни счастливы вполне.
От многих я слыхала речи эти,
сама так отвечала, не таю,
пока любовь не встретила на свете
единственно возможную -
твою!
Улыбка, что ли, сделалась иною,
или в глазах прибавилось огня,
но только -
счастлива ли я с тобою? -
с тех пор никто не спрашивал меня.
* * *
Шел пустыней знойной человек однажды.
Он под желтым небом умирал от жажды,
А ему всего-то чтоб живым остаться
До глотка воды бы поскорей добраться.
А воды все нету, а жара на суше,
Умирают реки, высыхают души.
Так в глухой пустыне, на краю рассвета,
Вырос новый холмик пепельного цвета...
Если ты не хочешь чтобы я однажды
С пересохшим сердцем умирал от жажды,
Если ты не хочешь чтоб в песках разлуки
Я упал вот так же простирая руки-
Не суши мне сердце, не томи бедою
Будь моей любовью, будь живой водою.
* * *
Русский
English
Српски
Deutsch
Français
Español
