Любимые стихи.

ДЕРЕВНЯ, А.С. Пушкин


Приветствую тебя, пустынный уголок,
Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,
Где льется дней моих невидимый поток
На лоне счастья и забвенья.
Я твой - я променял порочный двор Цирцей,
Роскошные пиры, забавы, заблужденья
На мирный шум дубров, на тишину полей,
На праздность вольную, подругу размышленья.

Я твой - люблю сей темный сад
С его прохладой и цветами,
Сей луг, уставленный душистыми скирдами,
Где светлые ручьи в кустарниках шумят.
Везде передо мной подвижные картины:
Здесь вижу двух озер лазурные равнины,
Где парус рыбаря белеет иногда,
За ними ряд холмов и нивы полосаты,
Вдали рассыпанные хаты,
На влажных берегах бродящие стада,
Овины дымные и мельницы крилаты;
Везде следы довольства и труда...

Я здесь, от суетных оков освобожденный,
Учуся в Истине блаженство находить,
Свободною душой Закон боготворить,
Роптанью не внимать толпы непросвещенной,
Участьем отвечать застенчивой Мольбе
И не завидывать судьбе
Злодея иль глупца - в величии неправом.

Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!
В уединеньи величавом
Слышнее ваш отрадный глас.
Он гонит лени сон угрюмый,
К трудам рождает жар во мне,
И ваши творческие думы
В душевной зреют глубине.

Но мысль ужасная здесь душу омрачает:
Среди цветущих нив и гор
Друг человечества печально замечает
Везде Невежества убийственный Позор.
Не видя слез, не внемля стона,
На пагубу людей избранное Судьбой,
Здесь Барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь Рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого Владельца.
Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
Надежд и склонностей в душе питать не смея,
Здесь девы юные цветут
Для прихоти бесчувственной злодея.
Опора милая стареющих отцов,
Младые сыновья, товарищи трудов,
Из хижины родной идут собой умножить
Дворовые толпы измученных рабов.
О, если б голос мой умел сердца тревожить!
Почто в груди моей горит бесплодный жар,
И не дан мне судьбой Витийства грозный дар?
Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный
И Рабство, падшее по манию царя,
И над отечеством Свободы просвещенной
Взойдет ли наконец прекрасная Заря?
1819

Мне ведомо, что близок день Суда,

И на суде нас уличат во многом,

Но Божий Суд не есть ли встреча с Богом?

Где будет Суд – я поспешу туда!

Я пред Тобой, о Господи, склонюсь,

И, отречась от жизни быстротечной,

Не к вечности ль Твоей я приобщусь,

Хоть эта вечность будет мукой вечной?

....ээээээх!!!люблю я этот стих!!!!

Сын очень часто был собою недоволен,
Что в гневе злое слово говорил,
Что раздражался и греху был подневолен,
Что свой характер он в себе не победил.

Друзей немало потерял он от обиды,
Что проявлялась громким криком в нем,
И отражал ее он даже внешним видом,
А совесть осуждала, как огнем.

Отец, увидев настроение сына,
Советовал: «Любовь не угашай,
Коль гнев подходит – не ищи причину,
А гвоздь потолще ты в забор вбивай.

Свой гнев на древесине сфокусируй,
А слово с языка не выпускай,
Пусть молоток стучит со всею силой, -
Обидчика из сердца отпускай».

Приняв совет отца – гвоздей купил побольше,
И молоток, чтобы удобный был.
Теперь весь гнев - в забор подальше, и подольше
В молитве свое время проводил.

Вначале решетил забор он непрестанно,
И много раз сын падал ниц без сил;
Желание отца твердил сам постоянно,
А гвоздь в кармане он своем носил.

Так время шло... Менялось настроение:
Стук молотка все реже слышен там,
А облик нового духовного строения
Отобразился через крест Христа.

И сын пришел к отцу, доволен сам собою:
«Отец, я гнев в себе чрез древо победил,
Обиду превозмог Господней я любовью,
Никто меня теперь уж месяц не гневил».

Тогда сказал отец, что это лишь начало,
«Теперь добро, сынок, ты верой сотвори,
Чтоб Слово ожило и радостно звучало,
В любви согрей сердца, надежду подари.

Когда ты вдохновишь отверженную душу –
То гвоздь забитый вынь из древесины ты;
Благодари Того, кто искренне послужит
И Духом воскресит из мрачной пустоты».

Как трудно в первый раз слова любви посеять
В того, кто обижал, кто ранил и бранил...
Не просто, примирясь, поверить и лелеять
Того, кто предавал, обманывал, винил.

Но сын решил любить людей нелицемерно,
Того, кто обижал – прощать и вдохновлять,
А гвозди, что вбивал во гневе, злобно, скверно -
С любовью из забора вынимать.

Молясь, он вспоминал того, кто его ранил,
И добрым словом эту душу он лечил.
Ведь каждый гвоздь в заборе след оставил,
Как в сердце шрам от множества причин.

Чем дольше мы храним обиду, непрощенье,
В сердцах укореняются они.
Как ржавый гвоздь в заборе – украшение,
Напоминающие скорбные те дни.

Но вот последний гвоздь извлек он из забора –
И множество друзей для царства приобрел!..
Когда смирялся сам, без ропота, укора,
Их словом жизни он воистину обрел.

Заветное желание исполнил до конца-
Отцовское признание – достоин он венца!
Но слезы умиления наполнили его,
Когда смотрел в смирении он на Творца всего.

Забор, пробитый дырами от вынутых гвоздей,
Ты помни, но как дерево его ты не жалей.
От слов обидных, грубых людей ты сохранил,
Когда в ответ на злобу прощением платил.

Иисуса прибивали гвоздями за всех нас,
Так Слово распинали во злобе, в скорбный час.
Но Он воскрес из мертвых – любовью победил,
И даже в теле новом след от гвоздей носил.

Храните свои души от злобных, горьких слов,
Освободите сердце от пагубных оков
Молчания, безразличия, неверия и зла,
Чтобы евангельская весть из чрева потекла.

Автор: Тимофеева

Н.Кроткий "Раб греха"

Опять живу не так, как надо,
Живу не так, как сам хочу.
Что ни творю — душа не рада,
Где нужно плакать — хохочу.
Хочу быть добрым — озлобляюсь.
Хочу быть трезвым — снова пью.
Хочу поститься — объедаюсь.
Хочу петь песни — слезы лью.
Хочу быть скромным — восхваляюсь.
Хочу быть щедрым, но скуплюсь.
Хочу трудиться — расслабляюсь.
Хочу быть верным — волочусь.
Хочу сдержаться, но болтаю.
Хочу бороться, но молчу.
Хочу гореть, но остываю.
Хочу, хочу, хочу, хочу...
Зачем живу не так, как надо?
И почему — не как хочу?
Свобода — крест, а не награда.
Добра хочу, а зло верчу.
И в паутине искушений
Не Божий раб, а раб греха,
Погряз я в жажде наслаждений,
Погибну я наверняка.
Но чью я волю выполняю,
Я, раб греха, коль не свою?
И пусть я беса проклинаю,
Ему служу всю жизнь мою.

Иван Бунин

ЛИСТОПАД

Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.

Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой,
Как вышки, елочки темнеют,
А между кленами синеют
То там, то здесь в листве сквозной
Просветы в небо, что оконца.
Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой...

Владимир Солоухин
1.
Венок сонетов - давняя мечта,
Изведать власть железного канона!
Теряя форму, гибнет красота,
А форма четко требует закона.

Невыносима больше маета
Аморфности, неряшливости тона,
До скрежета зубовного, до стона,
Уж если так, пусть лучше немота.

Прошли, прошли Петрарки времена,
Но в прежнем ритме синяя волна
Бежит к земле из дали ураганной.

И если ты все ж мастер и поэт,
К тебе придет классический сонет -
Вершина формы строгой и чеканной.

"2.
Вершина формы, строгой и чеканной -
Земной цветок: жасмин, тюльпан, горлец,
Кипрей и клевер, лилии и канны,
Сирень и роза, ландыш, наконец.

Любой цветок сорви среди поляны -
Тончайшего искусства образец,
Не допустил ваятеля резец
Ни одного малейшего изъяна.

Как скудно мы общаемся с цветами.
Меж красотой и суетными нами
Лежит тупая жирная черта.

Но не считай цветенье их напрасным,
Мы к ним идем, пречистым и прекрасным,
Когда невыносима суета.

"3.
Когда невыносима суета,
И возникает боль в душе глубоко,
И складка горькая ложится возле рта,
Я открываю том заветный Блока.

Звенит строка, из бронзы отлита,
Печального и гордого пророка,
Душа вольна, как вольная дорога,
И до звезды бездонна высота.

О, Блок! О, Бог! Мертвею, воскреси!
Кидай на землю, мучай, вознеси
Скрипичной болью, музыкой органной

Чисты твоей поэзии ключи.
Кричать могу. Молчанью научи,
К тебе я обращаюсь в день туманный.

4.
К тебе я обращаюсь в день туманный,
О Родина, ужели это сны -
Кладу букет черемухи духмяной
На холмик глины около сосны.

И около березы. И в Тарханах.
И у церковной каменной стены.
Поэты спят… Те стойкой ресторанной,
Те пошлостью, те пулей сражены.

А нас толпа. Мы мечемся. Мы живы.
Слова у нас то искренни, то лживы.
Тот без звезды, а этот без креста.

Но есть дела. Они первостепенны.
Да ты еще маячишь неизменно,
О, белизна бумажного листа!

5.
О, белизна бумажного листа!
Ни завитка, ни черточки, ни знака.
Ни мысли и ни кляксы. Немота.
И слепота. Нейтральная бумага.

Пока она безбрежна и чиста,
Нужны или наивность иль отвага
Для первого пятнающего шага -
Оставишь след и не сотрешь следа.

Поддавшись страшной власти новизны,
Не оскверняй великой белизны
Поспешным жестом, пошлостью пространной

Та белизна - дорога и судьба,
Та белизна - царица и раба,
Она источник жажды окаянной.

6.
Она источник жажды окаянной -
Вся жизнь, что нам назначено прожить,
И соль, и мед, и горечь браги пьяной,
Чем больше пьешь, тем больше хочешь пить.

Сладко вино за стенкою стаканной,
Мы пьем и льем, беспечна наша прыть
До той поры, когда уж нечем крыть
И жалок мусор мелочи карманной.

За ледоход! За дождь! За листопад!
За синий свод - награду из наград,
За жаворонка в полдень осиянный!

За все цветы, за все шипы земли,
За постоянно брезжащий вдали,
Манящий образ женщины желанной.

7.
Манящий образ женщины желанной...
Да - помыслы, да - книги, да - борьба.
Но все равно - одной улыбкой странной
Она творит героя и раба.

Ты важный, нужный, многогранный,
Поэт, главарь - завидная судьба!
Уйдет с другим - и ты сойдешь с ума
И будешь бредить пулею наганной.

Немного надо - встретиться, любя.
Но если нет, то всюду ждут тебя
В пустых ночах пустые города.

Да - все-таки надежды слабый луч,
Да - все-таки сверкнувшая из туч
В ночи осенней яркая звезда.

8.
В ночи осенней яркая звезда.
Перед тобой стою среди дороги.
О чем горишь, зовешь меня куда,
Какие ждут невзгоды и тревоги?

Проходит лет, событий череда,
То свет в окне, то слезы на пороге,
Глаза людей то ласковы, то строги -
Все копится для страшного суда.

Для каждого наступит судный день:
Кем был, кем стал, где умысел, где лень?
Ты сам себе и жертва и палач.

Ну, что ж, ложись на плаху головою,
Но оставайся все-таки собою,
Себя другим в угоду не иначь.

9.
Себя другим в угоду не иначь.
Они умней тебя и совершенней,
Но для твоих вопросов и задач
Им не найти ответов и решений.

Ты никуда не денешься, хоть плачь,
От прямиков, окольностей, кружений,
От дерзновенных взлетов и крушений,
От всех твоих побед и неудач.

Привалов нет, каникул не бывает.
В пути не каждый сразу понимает,
Что жизнь не тульский пряник, не калач.

Рюкзак годов все крепче режет плечи,
Но если вышел времени навстречу,
Души от ветра времени не прячь!

10.
Души от ветра времени не прячь!
Стоять среди железного мороза
Умеет наша светлая береза,
В огне пустынь не гибнет карагач.

Но точит волю вечная угроза.
Но подлецом не должен быть скрипач.
Но губят песню сытость, ложь и проза,
Спасти ее - задача из задач.

Берешь, глядишь: такие же слова.
Похожа на живую, а мертва.
Но если в ней сознанье угадало

Хоть уголек горячий и живой,
Ты подними ее над головой,
Чтобы ее как факел раздувало.

11.
Чтобы ее как факел раздувало,
Ту истину, которая в тебе,
Не опускай тяжелого забрала,
Летя навстречу буре и борьбе.

Тлен не растлил и сила не сломала.
И медлит та, с косою на горбе.
Хвала, осанна, ода, гимн судьбе -
Ты жив и зряч. Не много. И не мало.

С тобой деревья, небо над тобой,
Когда же сердце переполнит боль,
Оно взорвется ярко, как фугас.

Возможность эту помни и держи,
Для этого от сытости и лжи
Хранится в сердце мужества запас.

12.
Хранится в сердце мужества запас,
Как раньше порох в крепости хранили,
Как провиант от сырости и гнили,
Как на морском суденышке компас.

Пускай в деревьях соки отбродили,
Пусть летний полдень засуху припас,
Пусть осень дышит холодом на нас,
И журавли над нами оттрубили.

Пусть на дворе по-зимнему темно,
Согреет кровь старинное вино,
Уздечкой звякнет старенький Пегас.

Придут друзья - обрадуемся встрече.
На стол поставим пушкинские свечи,
Чтоб свет во тьме, как прежде, не погас!

13.
И свет во тьме, как прежде, не погас.
Да разве свет когда-нибудь погаснет?!
Костром горит, окном манит в ненастье,
В словах сквозит и светится из глаз.

Пустые толки, домыслы и басни,
Что можно, глыбой навалясь,
Идущий день отсрочить хоть на час,
Нет ничего смешнее и напрасней!

А мрак ползет. То - атомный распад.
То - душ распад. То - твист, а то - поп-арт.
Приоритет не духа, а металла.

Но под пустой и жалкой суетой
Он жив, огонь поэзии святой,
И тьма его, как прежде, не объяла.

14.
И тьма его, как прежде, не объяла,
Мой незаметный, робкий огонек.
Несу его то бодро, то устало,
То обогрет людьми, то одинок.

Уже немало сердце отстучало,
Исписан и исчеркан весь листок,
Ошибок воз, но этот путь жесток,
И ничего нельзя начать сначала.

Не изорвать в сердцах черновика,
Неисправима каждая строка,
Неистребима каждая черта.

С рассветом в путь, в привычную дорогу.
Ну а пока написан, слава богу,
Венок сонетов - давняя мечта.

15.
Венок сонетов - давняя мечта,
Вершина формы, строгой и чеканной,
Когда невыносима суета,
К тебе я обращаюсь в день туманный.

О, белизна бумажного листа!
Она источник жажды окаянной,
Манящий образ женщины желанной,
В ночи осенней яркая звезда!

Себя другим в угоду не иначь.
Души от ветра времени не прячь,
Чтобы ее как факел раздувало.

Хранится в сердце мужества запас.
И свет во тьме, как прежде, не погас,
И тьма его, как прежде, не объяла!"

© Константин Дмитриевич Бальмонт

очень красивое, тихое, умиротворяющее стихотворение.

Юнна Мориц
«Запах пены морской и горящей листвы...»

Запах пены морской и горящей листвы,
и цыганские взоры ворон привокзальных.
Это осень, мой друг! Это волны молвы
о вещах шерстяных и простудах банальных.

Кто зубами стучит в облака сентября,
кастаньетами клацает у колоколен?
Это осень, мой друг! Это клюв журавля,
это звук сотрясаемых в яблоке зерен.

Лишь бульварный фонарь в это время цветущ,
на чугунных ветвях темноту освещая.
Это осень, мой друг! Это свежая тушь
расползается, тщательно дни сокращая.

Скоро все, что способно, покроется льдом,
синей толщей классической толстой обложки.
Это осень, мой друг! Это мысли о том,
как поить стариков и младенцев из ложки.

Как дрожать одному надо всеми людьми,
словно ивовый лист или кто его знает...
Это осень, мой друг! Это слезы любви
по всему, что без этой любви умирает.

www.youtube.com/watch?v=IA4CicjD_U0  - Валерий и Вадим Мищуки, песня на эти стихи

Сергей Есенин

Отговорила роща золотая
Березовым, веселым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник -
Пройдет, зайдет и вновь покинет дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.

Стою один среди равнины голой,
А журавлей относит ветром в даль,
Я полон дум о юности веселой,
Но ничего в прошедшем мне не жаль.

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костер рябины красной,
Но никого не может он согреть.

Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не пропадет трава,
Как дерево роняет тихо листья,
Так я роняю грустные слова.

И если время, ветром разметая,
Сгребет их все в один ненужный ком...
Скажите так... что роща золотая
Отговорила милым языком.

Не понял друг и стал,как враг-
Случайно, сам не знаешь как.
Его за это не вини,
Зажги прощения огни.
Ведь силы он в себе нашел,
К тебе покаянно пришел.
Пусть боль опять терзает грудь,
В виски стучится «оттолкнуть»-
Пойми, былое не стереть,
Реши простить, раз выбор есть.
Ведь на земле кто без греха?
Таких не знаешь ты пока.

Ошибся друг, и стал как враг,
Случайно, сам не зная как,
Его за это не вини –
Зажги прощения огни.
Сгорят обиды, как тряпье,
Сперва пускай сгорит твое,
Потом его, потом его-
Найдешь ты друга своего...

Луговец Н.

Девочка плачет: шарик улетел.
Ее утешают, а шарик летит.

Девушка плачет: жениха все нет.
Ее утешают, а шарик летит.

Женщина плачет: муж ушел к другой.
Ее утешают, а шарик летит.

Плачет старушка: мало пожила...
А шарик вернулся, а он голубой.

А мне не нравится это стихотворение...  вообще не все у Окуджавы нравится.  Но за сердце берет его "Бери шинель, пошли домой."

Хорошо - быть молодым,
За любовь к себе сражаться,
Перед зеркалом седым
Независимо держаться,
Жить отважно - черново,
Обо всем мечтать свирепо,
Не бояться ничего -
Даже выглядеть нелепо!

Хорошо - всего хотеть,
Брать свое - и не украдкой,
Гордой гривой шелестеть,
Гордой славиться повадкой,
То и это затевать,
Порывая с тем и этим,
Вечно повод подавать
Раздувалам жарких сплетен!

Как прекрасно - жить да жить,
Не боясь машины встречной,
Всем на свете дорожить,
Кроме жизни скоротечной!
Хорошо - ходить конем,
Власть держать над полным залом,
Не дрожать над каждым днем -
Вот уж этого навалом!

Хорошо - быть молодым!
Просто лучше не бывает!
Спирт, бессонница и дым -
Всё идеи навевает!
Наши юные тела
Закаляет исступленье!
Вот и кончилось, ля-ля,
Музыкальное вступленье,-

Но пронзительный мотив
Начинается! Вниманье!
Спят, друг друга обхватив,
Молодые - как в нирване.
И в невежестве своем
Молодые человеки -
Ни бум-бум о берегах,
О серебряных лугах,
Где седые человеки
Спать обнимутся вдвоем,
А один уснет навеки.
...Хорошо - быть молодым!..

Юнна Мориц

В юности, в пасти огня,
Розы грубили меня,
Гробили - пышно цвели
Всюду, где только могли:
Стыдом - на щеках,
Трудом - на руках,
Целующим ртом - в облаках!

Так нестерпимо алел
Рдянец - чтоб он околел!
Из-за него одного
Никто ведь меня не жалел:
Ни желчный мудрец,
Ни алчный юнец,
Ни совесть - грызучий близнец!

Взглядом не покажу,
Через какую межу
Я перешла, чтоб велеть
Огненным розам белеть:
Стыдом - на щеках,
Трудом - на руках,
Целующим ртом - в облаках!

Так нестерпимо белеть,
Светом сплошным - без огня,
Чтобы при жизни - и впредь! -
Не пожалели меня:
Ни желчный мудрец,
Ни алчный юнец,
Ни совесть - грызучий близнец!

Так нестерпимо белеть,
Чтоб не посмели жалеть
Те, кто меня не жалели,
Когда мои розы алели:
Стыдом - на щеках,
Трудом - на руках,
Целующим ртом - в облаках!

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА

Кто так светится? Душа.
Кто ее зажег?
Детский лепет, нежный трепет,
Маковый лужок.

Кто так мечется? Душа.
Кто ее обжег?
Смерч летящий, бич свистящий,
Ледяной дружок.

Кто там со свечой? Душа.
Кто вокруг стола?
Один моряк, один рыбак
Из ее села.

Кто там на небе? Душа.
Почему не здесь?
Возвратилась к бабкам, дедкам
И рассказывает предкам
Всё как есть.

А они ей говорят:- Не беда.
Не тоскуй ты по ногам и рукам.
Ты зато теперь - душа, ты - звезда
Всем на свете морякам, рыбакам.
1978
Юнна Мориц.

За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
И перед призраком любви
Попытка бить на снисхожденье -
Какое заблужденье!
Любви прозрачная рука
Однажды так сжимает сердце,
Что розовеют облака
И слышно пенье в каждой дверце.

За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
Сражаться с призраком любви,
Брать от любви освобожденье -
Какое заблужденье!
Все поезда, все корабли
Летят в одном семейном круге.
Они - сообщники любви,
Ее покорнейшие слуги.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
В словах любви, в слезах любви
Сквозит улыбка возрожденья,
Улыбка возрожденья...
И даже легче, может быть,
С такой улыбкой негасимой
Быть нелюбимой, но любить,
Чем не любить, но быть любимой.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

Марина, :flower:  Очень люблю ее стихи

Жак Превер   www.stihi.ru/avtor/prever
Париж ночью
Три спички, зажженные ночью одна за другой:
Первая - чтобы увидеть лицо твое все целиком,
Вторая - чтобы твои увидеть глаза,
Последняя - чтобы увидеть губы твои.
И чтобы помнить все это, тебя обнимая потом,
Непроглядная темень кругом.

В своем гнезде над воротами
Две ласточки ночью глядят на Луну.
Две ласточки вертят головками
Слушая тишину.
А ночь такая бессонная,
А Луна такая огромная.
Не спят ее обитатели,
Не спят на Луне селениты.
Снежный человечек
Прибежал, запыхавшись,
И в ворота Луны
Стал стучаться сердито.
"Потушите свет!
Потушите свет!
На площади Виктуар
Целуются двое!
Их могут увидеть.
Потушите свет!
И оставьте, пожалуйста, их в покое.
Я брел наугад,
И случайно наткнулся на них,
И мимо прошел, ничего не сказав.
У него - чуть заметно дрожали ресницы,
У нее - как два огненных камня были глаза."
В своем гнезде над воротами
Две ласточки ночью глядят на Луну.
Две ласточки вертят головками
Слушая тишину.

Эта любовь
Такая неистовая,
Такая хрупкая,
И такая нежная...
Эта любовь
Такая хорошая
И безбрежная,
Как небосвод голубой
И такая плохая,
Словно погода,
Когда погода бывает плохой...
Эта любовь,
Такая верная,
Радостная и прекрасная...
Эта любовь
Такая несчастная,
Словно ребенок, заблудившийся в глуши,
И такая спокойная,
Словно мужчина, которого ничто не страшит...
Эта любовь,
Внушавшая страх,
И заставлявшая вдруг говорить
И томиться в печали.
Любовь безответная,
Потому что мы сами молчали...
Любовь оскорбленная, попранная и позабытая,
Потому что мы сами ее оскорбляли,
топтали ее, забывали...
Любовь вся как есть.
И в конце и в начале,
Вечно живая,
Вечно новая,
Озаренная солнцем
Лицом обращенная к вечной надежде.
Она твоя,
Она моя,
И того, кто еще не родился,
И того, кто был прежде,
Она, как трава достоверна,
Трепещет как птица,
Пылает, как жаркое лето,
И с тобою мы можем уйти
И вернуться,
Уснуть и проснуться,
Забыть, постареть
И не видеть ни солнца, ни света...
Можем снова уснуть,
И о смерти мечтать,
И проснуться опять,
И смеяться опять,
Остается любовь!
Как ослица, упряма она,
Горяча, как желанье,
Жестока, как память,
Глупа, как раскаянье,
Холодна, словно мрамор,
Прекрасна, как утро,
Нежна и прекрасна,
И кажется хрупкой и зыбкой
И снами она говорит,
Не говоря ничего,
И в глаза наши смотрит с улыбкой
И, охваченный трепетом,
Я ее слушаю,
Я ей кричу,
О тебе ей кричу,
О себе
Умоляю ее.
За тебя, за себя, и за тех, кто любил,
И за тех, кто еще не любил,
И за всех остальных,
Я кричу ей:
Останься!
Будь там, где ты есть,
И где ты раньше была,
Умоляю, останься,
Не двигайся, не уходи!
Мы, которые знали тебя,
О тебе позабыли,
Но ты не забудь нас!
Одна ты у нас есть на земле!
Так не дай нам холодными стать
С каждым днем удаляясь все дальше и дальше,
Знак подай,
Улыбнись нам,
Неважно откуда,
И позже
Средь зарослей памяти
В темном лесу ее
Вдруг проявись,
Протяни нам руку свою
И спаси нас.


Я такая, какая есть,
Такой уродилась я.
Когда мне бывает смешно --
То смех мой полон огня.
Я люблю того, кто мне мил,
Того, кто любит меня.
Ну, а если я разлюблю,
Разве в этом виновна я?
Я нравлюсь. Я так создана,
Ничего не поделаешь тут,
Строен и гибок мой стан,
и движенья мои поют.
И грудь моя высока
И ярок блеска моих глаз.
Ну... И что же с того?
Разве это касается Вас?
Я такая, какая есть,
И многим нравлюсь такой,
Ну разве касается Вас,
Все то, что было со мной?
Да! Я любила кого-то.
Да! Кто-то меня любил.
Как любят дети, любила
Того, кто был сердцу мил.
Я просто любила, любила,
любила, любила,
Так о чем же еще говорить?
Я нравлюсь. И тут уж, поверьте,
Ничего нельзя изменить!

Сергей Есенин  

Сестре Шуре

Ах, как много на свете кошек,
Нам с тобой их не счесть никогда.
Сердцу снится душистый горошек,
И звенит голубая звезда.

Наяву ли, в бреду иль спросонок,
Только помню с далекого дня -
На лежанке мурлыкал котенок,
Безразлично смотря на меня.

Я еще тогда был ребенок,
Но под бабкину песню вскок
Он бросался, как юный тигренок,
На оброненный ею клубок.

Все прошло. Потерял я бабку,
А еще через несколько лет
Из кота того сделали шапку,
А ее износил наш дед.
1925

Ты пришла. Скользнула под простынку.
Ты ко мне прижалась горячо.
Грациозно изогнула спинку
И уткнулась носиком в плечо.

Я безволен. Мне с собой не сладить.
Клялся: не пущу! Но ты пришла –
Вновь готов ласкать тебя и гладить,
Разомлев от твоего тепла.

Спи, малышка. Пусть меня осудят,
Что опять постель с тобой делю.
Ты чиста, я верю. Будь что будет!..
Не тревожься. Я тебя люблю.

Сколько неги в этом гибком теле!
…Эй, послушай, что там за дела?!
Ну просил же: не чешись в постели!
Брысь отсюда! Блох мне натрясла!

Когда прихожу я к Тебе с печалями,
О Господи Боже, и жду ответа,
Мне дорого даже Твое молчание…

И пусть сегодня не видно света -
Я буду ждать. Буду жить надеждою.
Ответ обязательно будет - знаю.
Слова придут, по-отцовски нежные.

Я рук в молитве не опускаю.
Гоню сомненья и верой твердою
Стою на вечных обетованьях.
Молчишь.

Но я за рукав не дергаю.
Господь, не хочу терять упованья.
Не назову тишину - случайною.
Роптать не стану.

Не спрячусь в нишу.
Мне дорого даже Твое молчание.
Я буду ждать. Не впаду в отчаянье.
И голос Твой, Иисус, - услышу.

Автор: Васенина

Кричат,негодуя,( п.3.8 правил)
Что я не так пою.
Находят они грубоватой
И низменной песнь мою

Но вот они сами запели
На свой высокий лад.
Рассыпали чистые трели
Тончайших стеклянных рулад.

И,слушая вздохи печали,
Стенанья любовной тоски,
Девицы и дамы рыдали,
К щекам прижимая платки

Гейне.

Он был всё время под рукой
На случай пасмурного неба.
Его таскали за собой
Защитой от дождя и снега.
И возвращался он домой
Едва живой, совсем простужен.
Но разве дорог свой покой,
Когда ты так кому-то нужен?

Его забыли в первый раз,
Когда устало небо плакать.
Но, впрочем, вспомнили тотчас,
Когда тепло сменила слякоть.
Его оставили в метро,
Когда ясна была погода.
И отнесли его в бюро
Не то потерь, не то находок.

Когда случится быть зонтом,
Давно забытым и негодным,
Невольно вспомнится о том,
Как хорошо и в непогоду.
Когда в окно стучится дождь,
Когда на лужи дует ветер,
Свой зонт ты вспомнишь и найдёшь.
А так - пропажи не заметишь.

И вот прошёл сезон пальто,
Настало лето, скоро осень,
Но не придёт за ним никто,
О нём никто уже не спросит.
Как жаль, что памятью потерь
Не мерян век вещей забытых
И есть в бюро находок дверь.
Но не всегда она открыта...

Елена  Решетняк

Птичка,понравилось. :flower:

Для дел высоких и благих
До капли кровь отдать я рад.
Но страшно задыхаться здесь,
В мирке, где торгаши царят.

Им только б жирно есть и пить,-
Кротовье счастье брюху впрок.
Как дырка в кружке для сирот,
Их благонравный дух широк.

Их труд--- в карманах руки греть,
Сигары модные курить.
Спокойно переварят всё,
Но их-то как переварить?

Хоть на торги со всех сторон
Привозят пряности сюда,
От их душонок рыбьих тут
Смердит тухлятиной всегда.

Нет,лучше мерзостный порок,
Разбой,насилие,грабёж,
Чем счетоводная мораль
И добродетель сытых рож!

Сокращено мной,там ещё два четырёхстишья,про облачко.

Ну ещё одно,коротенько.Просто стих:


Ты красива,ты богата,
Ты хозяйственна притом.
В лучшем виде хлев и погреб.
В лучшем виде двор и дом.

Сад подчищен и подстрижен,
Всюду польза и доход.
Прошлогодняя солома
У тебя в постель идёт.

Но, увы, ни губ, ни сердца
Все ты к с делу не приткнёшь.
И кровати половина
Пропадает ни за грош.

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними ноют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды встают над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
...И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
(Иосиф Бродский)

не то чтоб этот стих любимый, просто Игорь Губерман  в нём очень чётко высказался от таких типах как я)):

За то люблю я разгильдяев,
блаженных духом как тюлень,
что нет меж ними негодяев,
и делать пакости им лень.
© Игорь Губерман

По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.

Белла Ахмадулина.
1959 г.

О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Как долго я играла роль,
не опираясь на партнера!

К проклятой помощи твоей
я не прибегнула ни разу.
Среди кулис, среди теней
ты спасся, незаметный глазу.

Но в этом сраме и бреду
я шла пред публикой жестокой -
все на беду, все на виду,
все в этой роли одинокой.

О, как ты гоготал, партер!
Ты не прощал мне очевидность
бесстыжую моих потерь,
моей улыбки безобидность.

И жадно шли твои стада
напиться из моей печали.
Одна, одна - среди стыда
стою с упавшими плечами.

Но опрометчивой толпе
герой действительный не виден.
Герой, как боязно тебе!
Не бойся, я тебя не выдам.

Вся наша роль - моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль - моя лишь боль.
Но сколько боли. Сколько. Сколько.

Белла Ахмадулина

По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Белла Ахмадулина.
1959 г.

в инете пишут, что Белла ушла. Это правда?

Жила принцесса в замке,
А с ней старик король.
Ей захотелось замуж,
Король сказал: «Изволь!»
Семь королей к принцессе
с семи сторон пришли
И семь корон принцессе
На выбор принесли.
Отвергнуты все троны,
А с ними короли.
Отвергнуты короны —
Видать, не подошли.
А девушка на ушко
Шепнула королю:
«Позволь мне выбрать мужем
Того, кого люблю».
Не стал неволить папа
Единственную дочь,
И короли, заплакали,
Ушли из замки прочь.
У короля в усадьбе
Звенят колокола.
Семь королей на свадьбу
Глядят из-за угла.
И семь мечей застыло
У церкви за углом,
И семь смертей грозило
Невесте с женихом,
Вдруг видят – Ах, как странно! —
Идет она пешком,
А с нею юный странник
С дубовым посошком.
Беспечен он и весел,
А на боку – сума.
Принцесса… А принцесса
Была любовь сама!
И тут свои короны
Сорвали короли
И перед ней в поклоне
Склонились до земли…

Ю.Вознесенская

Сегодня, покуда вы спали, надеюсь,
как всадник в дозоре, во тьму я глядела.
Я знала, что поздно, куда же я денусь
от смерти на сцене, от бренного дела!

Безгрешно рукою водить вдоль бумаги.
Писать - это втайне молиться о ком-то.
Запеть напоказ - провиниться в обмане,
а мне не дано это и неохота.

И всё же для вас я удобство обмана.
Я знак, я намёк на былое, на Сороть,
как будто сохранны Марина и Анна
и нерасторжимы словесность и совесть.

В гортани моей, неумелой да чистой,
жил призвук старинного русского слова.
Я призрак двусмысленный и неказистый
поэтов, чья жизнь не затеется снова.

За это мне выпало нежности столько,
что будет смертельней, коль пуще и больше.
Сама по себе я немногого стою.
Я старый глагол в современной обложке.

О, только за то, что душа не лукава
и бодрствует, благословляя и мучась,
не выбирая, где милость, где кара,
на время мне посланы жизнь и живучесть.

Но что-то творится меж вами и мною,
меж мною и вами, меж всеми, кто живы.
Не проще ли нам обойтись тишиною,
чтоб губы остались свежи и не лживы?

Но коль невозможно, коль вам так угодно,
возьмите мой голос, мой голос последний!
Вовеки пребуду добра и свободна,
пока не уйду от вас сколько-то-летней...
1973

Белла Ахмадулина

Владей собой среди толпы смятенной (с)

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил – жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы – не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтания,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Киплинг. В переводе Лозинского

ЕВТУШЕНКО

ЛЮБИМАЯ, СПИ!
Соленые брызги блестят на заборе.
Калитка уже на запоре.
И море,
дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,
соленое солнце всосало в себя.
Любимая, спи...
Мою душу не мучай,
Уже засыпают и горы, и степь,
И пес наш хромучий,
лохмато-дремучий,
Ложится и лижет соленую цепь.
И море - всем топотом,
и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом -
пес на цепи,
а я тебе - шёпотом,
потом - полушёпотом,
Потом - уже молча:
"Любимая, спи..."
Любимая, спи...
Позабудь, что мы в ссоре.
Представь:
просыпаемся.
Свежесть во всем.
Мы в сене.
Мы сони.
И дышит мацони
откуда-то снизу,
из погреба,-
в сон.
О, как мне заставить
все это представить
тебя, недоверу?
Любимая, спи...
Во сне улыбайся.
(все слезы отставить!),
цветы собирай
и гадай, где поставить,
и множество платьев красивых купи.
Бормочется?
Видно, устала ворочаться?
Ты в сон завернись
и окутайся им.
Во сне можно делать все то,
что захочется,
все то,
что бормочется,
если не спим.
Не спать безрассудно,
и даже подсудно,-
ведь все,
что подспудно,
кричит в глубине.
Глазам твоим трудно.
В них так многолюдно.
Под веками легче им будет во сне.
Любимая, спи...
Что причина бессоницы?
Ревущее море?
Деревьев мольба?
Дурные предчувствия?
Чья-то бессовестность?
А может, не чья-то,
а просто моя?
Любимая, спи...
Ничего не попишешь,
но знай,
что невинен я в этой вине.
Прости меня - слышишь?-
люби меня - слышишь?-
хотя бы во сне,
хотя бы во сне!
Любимая, спи...
Мы - на шаре земном,
свирепо летящем,
грозящем взорваться,-
и надо обняться,
чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться -
сорваться вдвоем.
Любимая, спи...
Ты обид не копи.
Пусть соники тихо в глаза заселяются,
Так тяжко на шаре земном засыпается,
и все-таки -
слышишь, любимая?-
спи...
И море - всем топотом,
и ветви - всем ропотом,
И всем своим опытом -
пес на цепи,
а я тебе - шёпотом,
потом - полушёпотом,
Потом - уже молча:
"Любимая, спи..."

ЕВТУШЕНКО

ЛЮБИМАЯ, СПИ!
...а я тебе - шёпотом,
потом - полушёпотом,
Потом - уже молча:
"Любимая, спи..."

www.youtube.com/watch?v=SVKfOU-3QMs

Пел когда-то Саша Градский, когда он еще мог петь, романс на музыку Эдуарда Колмановского. Вот вспомнила...

Пел когда-то Саша Градский, когда он еще мог петь, романс на музыку Эдуарда Колмановского. Вот вспомнила...

ага, замечание в тему. Недавно смотрела концерт Пахмутовой, там "Как молоды мы были",мое любимое. Он пел и мне стало очень грустно...

Песню эту помню, но стихи как-то больше пронимают без музыки.

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют...

(Борис Пастернак).

Саша Черный

БОЛЬНОМУ

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет — то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ...

Есть незримое творчество в каждом мгновеньи —
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья —
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...

Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?

Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье мое!),
Этот черный румянец — налет от дренажа,
Это Муза меня подняла на копье.

Подожди! Я сживусь со своим новосельем —
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю — ищи неизвестных,
Как и ты неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролеты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчетную радость полета...
Разверни свою душу до полных границ.

Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом:
Все сердца открываются этим ключом.

Есть еще острова одиночества мысли —
Будь умен и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над темной водою нависли —
Можешь думать... и камешки в воду бросать...

А вопросы... Вопросы не знают ответа —
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.

Саша Черный

БОЛЬНОМУ

очень талантливо!

Аркадий Бушин
www.youtube.com/watch?v=zLMuuTo5kAA