Я сижу и смотрю на горести мира — я вижу позор, произвол и гнет,

Я вижу незримые слезы, я слышу рыдания юношей, которых мучает совесть, раскаянье в подлых поступках,

Я наблюдаю уродства жизни: вот матери, брошенные детьми, голодные, нищие, близкие к смерти,

Вот жены, чья жизнь исковеркана мужем, а вот вероломные соблазнители,

Я вижу все, что скрыто от взора,— страдания ревности и неразделенной любви, все тайные язвы людские,

Я вижу битвы, чуму, тиранию, я вижу замученных, брошенных в тюрьмы,

Я вижу голод на корабле — матросы бросают жребий, кого убить, чтоб спаслись остальные,

Я вижу высокомерье богатых, агонию нищих — рабочих, и негров, и всех, кто делит их жребий.

Да, всё — и низость одних, и бесконечные муки других — я, сидя здесь, наблюдаю,

Я вижу, я слышу, и я молчу.