Храм Казанской иконы Божией Матери

Краткая историческая справка:: В конце XVIII и в первой половине XIX века село Верхние Котицы принадлежало помещикам Елчаниновым. Казанская церковь в селе построена на средства вдовы полковника Елчанинова — Прасковий Авраамовны, на месте деревянной Архангельской церкви, которая упоминалась ещё в летописях с конца XV века. Разрешение на ее строительство было дано в 1774 году. Строительство церкви растянулось почти на тридцать лет. В 1789 году был освящен только южный Никольский придел, а сам храм Казанской иконы Божией Матери — в 1803 году. Все здание, кроме северного Архангельского придела, сделанного позднее, вероятно, строилось одной артелью каменщиков, хорошо знакомой с окрестной архитектурой и принимавшей участие в строительстве других церквей. Аналогией для этого памятника, вероятно, послужили постройки Житенного монастыря в Осташкове и некоторые церкви в Торопце. Церковь является интересным примером сельского храма, выстроенного в стиле барокко с элементами архитектуры XVII века. Композиция объёмов Казанской церкви складывается из главного храма типа восьмерик на двусветном четверике, увенчанного световым восьмериком и четырёхъярусной колокольней. Фасады церкви украшены пилястрами, при этом капители пилястр на апсиде сделаны с четырьмя волютами, а на четверике храма — с пятью волютами. Эта небольшая деталь убранства говорит о многом. Мастер, строивший церковь, обращается с формами классического ордера так же свободно, как он привык обращаться с декором XVII века. Для него важна прежде всего не строгая система построения ордера, а то, что можно извлечь из него, декорируя плоскость. Чтобы разместить такое количество волют, мастеру пришлось буквально «прилепить» их перпендикулярно к плоскости пилястры, и волюты эти в его руках превратились в орнаментальный узор, утратив свое классическое назначение — завершение колонны или пилястры в местах наибольшего конструктивного напряжения. Такое истолкование классических форм проще всего было бы объяснить незнанием мастером самых простых вещей. Но это далеко не так. Те же самые капители на восьмерике и на колокольне сделаны правильно — с двумя волютами, почти в соответствии с классическими образцами. Однако и тут мастер остается верен себе и вводит небольшую деталь орнамента — поребрик, — заимствованную из архитектурной декорации предшествующего столетия. Другой вопрос — насколько удачно это получилось, чем были вызваны эти поиски. Но достаточно вспомнить, в каком направлении шло развитие русской архитектуры XVII века, с какой жадностью она переосмысливала все привнесенное извне, и сопоставить это с зодчеством середины XVIII столетия, развивавшимся вдали от Петербурга, чтобы почувствовать однородность этих явлений, то, как сильна была тяга к наследию, как любили узоры прошлого и насколько «своими» их считали. Примерно то же самое можно наблюдать, рассматривая наличники окон трапезной и южного придела и сопоставляя их с декорацией церкви в селе Рогожа. В первый момент покажется, что они тут такие же, как и там. Но, приглядевшись, сразу поймешь, что это лишь добротная копия, взявшая от оригинала самые общие формы. Не меньший интерес вызывает и декорация наличников северного придела. Определить время его возникновения, то есть когда была расширена трапезная, достаточно трудно. Северный придел, скорее всего, выстроен спустя какое-то время после освящения церкви в 1803 году. Декор наличников похож по формам на прежний примерно так же, как наличники похожи в свою очередь на наличники церкви в селе Рогоже. Аналогичные по композиции обрамления окон встречались на соборе Житенного монастыря и на городских соборах в Осташкове. Получается как бы цепочка постепенного изменения одних и тех же декоративных форм на протяжении более ста лет. Но изменения произошли не в сторону насыщения их деталями, а в сторону все большего обобщения и схематизации. Иконостас церкви в Верхних Котицах — редкий пример местного убранства интерьера — отдаленно напоминает по композиции иконостас Успенской церкви Ново-Девичьего монастыря в Москве, тогда как некоторые детали характерны для искусства осташковских резчиков по дереву. Иконостасы липовые с резьбою и позолотою современны постройке. В храме размер иконостаса 4х7 сажен, разделяется золочёнными резной формы и ширины карнизами на 4 яруса, из которых каждый уже нижнего; покрыт белой краскою и по местам украшен золочёной резьбой, изображающей цветы. Иконостасы приделов покрыты золочёной краской и украшены по местам небольшой золочёной резьбой. Колокольня построена одновременно храму, 4-угольная, 3 ярусная, колокола во втором. Крыша куполообразная, железная, увенчанная трёхсаженным шпилем, на коем крест 4-конечный, железный, покрытый жёлтою краскою. Колоколов 5, большой – 60 пудов – лит Осташом Проскуряковым в 1860г. До 1875 г. стены никогда не были расписаны. В этом году расписан храм фрескою и масляными красками, а по местам обведён живописными фресковыми кариказами. Иконы писаны при устройстве иконостаса, но есть несколько более ранних. Они обложены серебряными ризами.