Родилась в далеком 1916 по земному времени, на Петра и Павла. Отец Никифор - подпоручик царской армии. Сердобольный, добрый, милостивый. Сердце имел нежное. Часто рыдал по ночам, подолгу молился. Не принял ни керенщину, ни сталинщину, красного дракона отверг и замкнулся. На руках восьмеро детей. Коммунисты забрали хозяйство и выбросили семью на улицу. Трижды вели на расстрел за один день и возвращались. Оставили в живых ради детей, но дом ограбили подчистую. После попыток расстрела отец одичал. Ни с кем не общался, уходил в лес, молился. Фросеньку часто ласкал, прижимал к сердцу и плакал. Ей одной доверял свое сердце.
В восемнадцать лет - первый зов Божий. И в двадцать восемь слышит во сне тот же сладчайший голос Спасителя: "Дочь моя, ты несчастна только оттого, что не имеешь веры в Бога. Помолись Богу - и счастье вернется к тебе". В церковь - запрет ходить. Кругом сатанократия, колхозы, коммуны, стройки, пятилетки, атеизм, Фросе чуждые, ненавистные. Начались болезни - ангина, осложнение на сердце, водянка, гипертония, щитовидка, почки, печень, ревматизм, полиартрит - щит от Господа. Чуждая, никому не нужная, брошенная вспоминает: "Закрою глаза - слезы хлынут. В три года думала о смерти и сказала себе: "Другие умирают, и я умру". Спрячется куда-то за печь и плачет горько. А выплакавшись досыта, скажет: "Все умирают, а я не умру". Профессора сбились с ног: "Будешь умирать". - "Нет, я не умру".
Годы скитаний. То откажется голосовать - и молодые курсанты-милиционеры практикуются на ней на допросах. Мытарства - больницы, аресты, камеры, голод, нищета. Подалась в Почаев к игумену Амфилохию, известному костоправу. Прочел в ее сердце жажду Господа - принял сироту...
Бог прославил старицу так, как не прославлял больше ни одного подвижника в XX веке. Мощи святой Евфросинии благоухают. На месте мощей постоянно происходят чудеса. Продолжаются мироточения, ее явления многим и исцеления. Школа матушки начинает торжествовать по всему миру, как если бы она пребывала здесь во плоти или сошла по второму сроку. Не было на земле у нее ни жилища, ни прописки, ни сберкнижки. Как ходила в демисезонном пальто с котомкой в руках, так и ныне в этом же пальто лежит в мощевом гробике, благоухает неземными ароматами и мироточит чудотворными целительными маслами. Иное жилище предуготовил для нее Господь – чертог Брачный. В иные одежды облек ее небесный Возлюбленный – брачночертожные одежды невесты.

