Святые отцы называют монашество наукой из наук. Значит ли это, что монашество есть некое сокровенное знание, то есть особого рода наука, которой обучают в монастырях? Или это выражение надо понимать иносказательно? Все зависит от того, кто будет говорить. Если о монашестве будет вещать протестантский богослов, совершенно отрицающий его ценность, то мы услышим одно суждение, а если о нем будет говорить человек, сам прошедший путь монаха, то мы услышим совершенно другое.

Приравнивая монашеское делание к высшему творчеству или к науке особого рода, святые отцы не ошибались. Потому что монашеское делание относится к самому сокровенному, самому важному и прекрасному, что есть в человеке, – к его душе. Да и не только к душе, но и ко всему составу человека: воспитанию духа, очищению души и аскетике тела. Одним словом, к преображению всего человека, или, как говорили святые отцы, к его «обожению».

Монах – это воин Царя Небесного, который бьется на передовой и, можно сказать, в авангарде. Отступать – нельзя, уходить с поля – тем более: сзади – Бог и Царство Небесное, впереди – полчища невидимых врагов и смертельная битва, длинна битвы – вся жизнь, в начале – отречение от мира, в средине – подвиг, в конце – награда или посрамление. «Монашество – это принятие на себя пожизненного мучения, восприятие сознания мученика, которое, безусловно, радуется борьбе и никогда не удовлетворяется достигнутым». Вот что представляет собой путь монашеской жизни.

Митрополит Московский Филарет в «Правилах благоустройства монашеских братств московских ставропигиальных монастырей» указывает на Священное Писание как на единственное и абсолютное основание монашеских обетов:

1. дающий обет послушания и отречения от своей воли и от своего мудрования должен основывать оный на слове Господнем: «Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 26: 24.);

2. дающий обет целомудрия должен внимать слову Христову: «Могий вместити да вместит» (Мф. 19: 12.) – и слову апостольскому: «Не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви». (1 Кор. 7: 32);

3. дающий обет нестяжания должен утвердиться на слове Христовом: «Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19: 21).

Так, впервые мы читаем у Василия Великого, что «самое отречение от мира, с одной стороны, а с другой – прием в число братства были особым действием, отличным от предварительных речей о том. Отречение совершается гласно пред настоятелем и братиями (Письмо 23). В рассуждении таких отрекающихся признано приличным “предварительно их спрашивать и принимать от них ясный обет” (Письмо 191 к святителю Амфилохию)». Произнесение торжественного обета пред всей братией совершалось в храме монастыря в определенное время богослужения. Это было особое действие или особый чин, который назывался «Отречением от мира» и сопровождался произнесением обетов и пострижением волос на голове вступающего в монашество.

Что же касается выхода из монашества, то Василий Великий считал, что человек, принесший самого себя в дар Богу, уже не обладает собой. Он посвятил сам себя Богу, поэтому о каком же возврате в мир может быть речь?[32] Дар Богу уже отдан – это девство и беспорочное житие, кто же его может взять обратно? Поэтому, рассуждает святитель, такой поступок может рассматриваться только как святотатство, то есть воровство у Бога Его достояния.

Поэтому те монахи, которые до конца жизни пребывают нераскаянными и которые самовольно бросили монастырь и ушли в мир, поправ монашеские обеты, а также те из клириков, которые дерзнули бросить служение у алтаря и поступить на мирскую службу, – после смерти лишаются христианского погребения как отлученные от Церкви

16-е правило IV Собора строго-настрого запрещает монашествующим вступать в брак. Самовольное оставление монашеских обетов и вступление монаха в брак является преступлением и не признается Церковью действительным.

НО САМОЕ ВАЖНОЕ ХОЧУ НАПОМНИТЬ!

«Еслибы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема... Кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Галат. 1, 8-9).