«Площадь Советская». Площадь Советская. Уже давно нет ни Советов, ни людей, давших ей такое незамысловатое название. Всё изменилось с течением времени: поменяли свой облик дома, появились новые офисы и модные салоны, повсюду рекламные щиты, кричащие витрины магазинов, от которых порой рябит в глазах и кружится голова. Но по-прежнему, как и двадцать лет назад, по её центральной улице проносятся вездесущие автомобили, лишь ненадолго останавливаясь у мигающих светофоров, да всё так же снуют куда-то спешащие люди. Вечная суета и сутолока большого мегаполиса. К автобусной остановке то и дело подъезжают автолайны и маршрутные такси, поглощают в своём чреве отдельных пассажиров и удаляются, следуя по своим маршрутам. Осеннее солнце почти не греет, но всё ещё продолжает радовать жителей и гостей города. Оно заглядывает в окна домов, отражается в стёклах витрин, нежно касается лиц прохожих. Ещё пока тепло, но холодное дуновенье осеннего ветра предупреждает: зима уже не за горами. Маршрутного такси номер тридцать четыре что-то долго нет. От нечего делать начинаю рассматривать людей, стоящих рядом со мной на остановке. Внимание привлекает молодая пара: светловолосая девушка в розовой курточке и тёмно-русый парень в джинсовке. Они стоят и так нежно смотрят друг на друга, что невольно отводишь взгляд, ощущая какую-то неловкость за своё невольное любопытство. Но в этих молодых людях столько очарования, столько жизни, что не смотреть на них просто невозможно. Голубоглазая девушка что-то воркует и воркует, не отводя своих восхищённых глаз от юноши, а он нежно обнимает её, заслоняя собой от осеннего ветра. Кажется, что они совсем не замечают людей, находящихся с ними рядом. «Вот настоящая любовь! - думаю я. – Сколько душевного тепла в этих молодых красивых лицах! Как приятно встретить по-настоящему влюблённых людей. Как прекрасен всё же мир, до краёв наполненный любовью!» Неожиданно до моего слуха доносится: - Я тебе, сволочь, сколько раз говорила: «Не пей, не пей!» Что ты шаришься, куда намылился? Я оборачиваюсь и вижу пожилую женщину в синей вязаной шапке и сером изрядно поношенном пальто. В её глазах замерли готовые вот-вот выскочить искорки гнева, губы плотно сжаты, брови нахмурены. - Куда пошёл, паразит? Сейчас в отрезвитель попадёшь. Стой тут. Али мало выпил?! - Я с тобой, падла, разговаривать не хочу, - на перекошенном лице мужчины застыла зловещая маска. Видно, что человек пьян: его слегка покачивает, глаза мутны, движения развязны. Женщина направляется к нему, резко берёт за рукав: - Стой тут! Скорей бы уж автобус… Мужчина вырывается, отстраняясь от жены: - Не трожь, мразь! Зараза! Пошла ты… - Тебе, идиот, не стыдно? Свинья ты паршивая! Хоть бы людей постеснялся… - Уйди! Слышишь ты. Моё дело… Хуже будет, тварь… Женщина отходит и, не обращая внимания на всё ещё бубнящего супруга, замолкает. Её печальные глаза становятся влажными, лицо - беломраморным. «А ведь когда-то эти два человека любили друг друга. Что же произошло с ними? Куда ушла любовь? Когда и почему это случилось?» Рядом со мной стояли две пары: одна – молодая и влюблённая, окрылённая счастьем, другая – пожилая, люди, порядком надоевшие друг другу. «Почему умирает любовь с годами?»- задавала мысленно я себе вопрос, пытаясь найти в своей душе ответ на него. «Наверное, мы, люди, сами в этом виноваты. Не умеем ценить дарованное нам Богом чувство, размениваем его по пустякам, предаём и «продаём» друг друга, любим в любви лишь себя. Вот оно и улетает синей птицей в облака, чтобы уже оттуда никогда не попадать в наши «силки». Неожиданно ко мне подходит незнакомая девушка: - Извините, можно Вам задать один вопрос? - Конечно, - отвечаю я. Девушка открывает небольшую книгу (судя по всему Библию), зачитывает небольшой отрывок из неё. Затем спрашивает: - Как Вы думаете, настанет ли такое время, о котором говорил Иисус, – время, когда прекратятся распри и войны и настанет на Земле царство всеобщей Любви? На минуту задумываюсь, вспоминая свои наблюдения, затем отвечаю незнакомке: - Я думаю, что вряд ли, как это и не печально для всех нас. - Ну вот и Вы не верите… Это будет. Я верю, что будет. Надо верить! Непременно будет! Я смотрю в её удивительно добрые и доверчивые глаза. В них, как в зеркале, отражаются тёплые солнечные лучи. «Мне бы, дочка, твою уверенность. Дай Бог, чтоб ты и через двадцать лет оставалась всё такой же окрылённой, как сегодня», - думаю я, подходя к подъехавшему к остановке переполненному автобусу.