Любимые стихи.

ДЕРЕВНЯ, А.С. Пушкин


Приветствую тебя, пустынный уголок,
Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,
Где льется дней моих невидимый поток
На лоне счастья и забвенья.
Я твой - я променял порочный двор Цирцей,
Роскошные пиры, забавы, заблужденья
На мирный шум дубров, на тишину полей,
На праздность вольную, подругу размышленья.

Я твой - люблю сей темный сад
С его прохладой и цветами,
Сей луг, уставленный душистыми скирдами,
Где светлые ручьи в кустарниках шумят.
Везде передо мной подвижные картины:
Здесь вижу двух озер лазурные равнины,
Где парус рыбаря белеет иногда,
За ними ряд холмов и нивы полосаты,
Вдали рассыпанные хаты,
На влажных берегах бродящие стада,
Овины дымные и мельницы крилаты;
Везде следы довольства и труда...

Я здесь, от суетных оков освобожденный,
Учуся в Истине блаженство находить,
Свободною душой Закон боготворить,
Роптанью не внимать толпы непросвещенной,
Участьем отвечать застенчивой Мольбе
И не завидывать судьбе
Злодея иль глупца - в величии неправом.

Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!
В уединеньи величавом
Слышнее ваш отрадный глас.
Он гонит лени сон угрюмый,
К трудам рождает жар во мне,
И ваши творческие думы
В душевной зреют глубине.

Но мысль ужасная здесь душу омрачает:
Среди цветущих нив и гор
Друг человечества печально замечает
Везде Невежества убийственный Позор.
Не видя слез, не внемля стона,
На пагубу людей избранное Судьбой,
Здесь Барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь Рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого Владельца.
Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
Надежд и склонностей в душе питать не смея,
Здесь девы юные цветут
Для прихоти бесчувственной злодея.
Опора милая стареющих отцов,
Младые сыновья, товарищи трудов,
Из хижины родной идут собой умножить
Дворовые толпы измученных рабов.
О, если б голос мой умел сердца тревожить!
Почто в груди моей горит бесплодный жар,
И не дан мне судьбой Витийства грозный дар?
Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный
И Рабство, падшее по манию царя,
И над отечеством Свободы просвещенной
Взойдет ли наконец прекрасная Заря?
1819

Мне ведомо, что близок день Суда,

И на суде нас уличат во многом,

Но Божий Суд не есть ли встреча с Богом?

Где будет Суд – я поспешу туда!

Я пред Тобой, о Господи, склонюсь,

И, отречась от жизни быстротечной,

Не к вечности ль Твоей я приобщусь,

Хоть эта вечность будет мукой вечной?

....ээээээх!!!люблю я этот стих!!!!

Сын очень часто был собою недоволен,
Что в гневе злое слово говорил,
Что раздражался и греху был подневолен,
Что свой характер он в себе не победил.

Друзей немало потерял он от обиды,
Что проявлялась громким криком в нем,
И отражал ее он даже внешним видом,
А совесть осуждала, как огнем.

Отец, увидев настроение сына,
Советовал: «Любовь не угашай,
Коль гнев подходит – не ищи причину,
А гвоздь потолще ты в забор вбивай.

Свой гнев на древесине сфокусируй,
А слово с языка не выпускай,
Пусть молоток стучит со всею силой, -
Обидчика из сердца отпускай».

Приняв совет отца – гвоздей купил побольше,
И молоток, чтобы удобный был.
Теперь весь гнев - в забор подальше, и подольше
В молитве свое время проводил.

Вначале решетил забор он непрестанно,
И много раз сын падал ниц без сил;
Желание отца твердил сам постоянно,
А гвоздь в кармане он своем носил.

Так время шло... Менялось настроение:
Стук молотка все реже слышен там,
А облик нового духовного строения
Отобразился через крест Христа.

И сын пришел к отцу, доволен сам собою:
«Отец, я гнев в себе чрез древо победил,
Обиду превозмог Господней я любовью,
Никто меня теперь уж месяц не гневил».

Тогда сказал отец, что это лишь начало,
«Теперь добро, сынок, ты верой сотвори,
Чтоб Слово ожило и радостно звучало,
В любви согрей сердца, надежду подари.

Когда ты вдохновишь отверженную душу –
То гвоздь забитый вынь из древесины ты;
Благодари Того, кто искренне послужит
И Духом воскресит из мрачной пустоты».

Как трудно в первый раз слова любви посеять
В того, кто обижал, кто ранил и бранил...
Не просто, примирясь, поверить и лелеять
Того, кто предавал, обманывал, винил.

Но сын решил любить людей нелицемерно,
Того, кто обижал – прощать и вдохновлять,
А гвозди, что вбивал во гневе, злобно, скверно -
С любовью из забора вынимать.

Молясь, он вспоминал того, кто его ранил,
И добрым словом эту душу он лечил.
Ведь каждый гвоздь в заборе след оставил,
Как в сердце шрам от множества причин.

Чем дольше мы храним обиду, непрощенье,
В сердцах укореняются они.
Как ржавый гвоздь в заборе – украшение,
Напоминающие скорбные те дни.

Но вот последний гвоздь извлек он из забора –
И множество друзей для царства приобрел!..
Когда смирялся сам, без ропота, укора,
Их словом жизни он воистину обрел.

Заветное желание исполнил до конца-
Отцовское признание – достоин он венца!
Но слезы умиления наполнили его,
Когда смотрел в смирении он на Творца всего.

Забор, пробитый дырами от вынутых гвоздей,
Ты помни, но как дерево его ты не жалей.
От слов обидных, грубых людей ты сохранил,
Когда в ответ на злобу прощением платил.

Иисуса прибивали гвоздями за всех нас,
Так Слово распинали во злобе, в скорбный час.
Но Он воскрес из мертвых – любовью победил,
И даже в теле новом след от гвоздей носил.

Храните свои души от злобных, горьких слов,
Освободите сердце от пагубных оков
Молчания, безразличия, неверия и зла,
Чтобы евангельская весть из чрева потекла.

Автор: Тимофеева

Н.Кроткий "Раб греха"

Опять живу не так, как надо,
Живу не так, как сам хочу.
Что ни творю — душа не рада,
Где нужно плакать — хохочу.
Хочу быть добрым — озлобляюсь.
Хочу быть трезвым — снова пью.
Хочу поститься — объедаюсь.
Хочу петь песни — слезы лью.
Хочу быть скромным — восхваляюсь.
Хочу быть щедрым, но скуплюсь.
Хочу трудиться — расслабляюсь.
Хочу быть верным — волочусь.
Хочу сдержаться, но болтаю.
Хочу бороться, но молчу.
Хочу гореть, но остываю.
Хочу, хочу, хочу, хочу...
Зачем живу не так, как надо?
И почему — не как хочу?
Свобода — крест, а не награда.
Добра хочу, а зло верчу.
И в паутине искушений
Не Божий раб, а раб греха,
Погряз я в жажде наслаждений,
Погибну я наверняка.
Но чью я волю выполняю,
Я, раб греха, коль не свою?
И пусть я беса проклинаю,
Ему служу всю жизнь мою.

Иван Бунин

ЛИСТОПАД

Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.

Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой,
Как вышки, елочки темнеют,
А между кленами синеют
То там, то здесь в листве сквозной
Просветы в небо, что оконца.
Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой...

Владимир Солоухин
1.
Венок сонетов - давняя мечта,
Изведать власть железного канона!
Теряя форму, гибнет красота,
А форма четко требует закона.

Невыносима больше маета
Аморфности, неряшливости тона,
До скрежета зубовного, до стона,
Уж если так, пусть лучше немота.

Прошли, прошли Петрарки времена,
Но в прежнем ритме синяя волна
Бежит к земле из дали ураганной.

И если ты все ж мастер и поэт,
К тебе придет классический сонет -
Вершина формы строгой и чеканной.

"2.
Вершина формы, строгой и чеканной -
Земной цветок: жасмин, тюльпан, горлец,
Кипрей и клевер, лилии и канны,
Сирень и роза, ландыш, наконец.

Любой цветок сорви среди поляны -
Тончайшего искусства образец,
Не допустил ваятеля резец
Ни одного малейшего изъяна.

Как скудно мы общаемся с цветами.
Меж красотой и суетными нами
Лежит тупая жирная черта.

Но не считай цветенье их напрасным,
Мы к ним идем, пречистым и прекрасным,
Когда невыносима суета.

"3.
Когда невыносима суета,
И возникает боль в душе глубоко,
И складка горькая ложится возле рта,
Я открываю том заветный Блока.

Звенит строка, из бронзы отлита,
Печального и гордого пророка,
Душа вольна, как вольная дорога,
И до звезды бездонна высота.

О, Блок! О, Бог! Мертвею, воскреси!
Кидай на землю, мучай, вознеси
Скрипичной болью, музыкой органной

Чисты твоей поэзии ключи.
Кричать могу. Молчанью научи,
К тебе я обращаюсь в день туманный.

4.
К тебе я обращаюсь в день туманный,
О Родина, ужели это сны -
Кладу букет черемухи духмяной
На холмик глины около сосны.

И около березы. И в Тарханах.
И у церковной каменной стены.
Поэты спят… Те стойкой ресторанной,
Те пошлостью, те пулей сражены.

А нас толпа. Мы мечемся. Мы живы.
Слова у нас то искренни, то лживы.
Тот без звезды, а этот без креста.

Но есть дела. Они первостепенны.
Да ты еще маячишь неизменно,
О, белизна бумажного листа!

5.
О, белизна бумажного листа!
Ни завитка, ни черточки, ни знака.
Ни мысли и ни кляксы. Немота.
И слепота. Нейтральная бумага.

Пока она безбрежна и чиста,
Нужны или наивность иль отвага
Для первого пятнающего шага -
Оставишь след и не сотрешь следа.

Поддавшись страшной власти новизны,
Не оскверняй великой белизны
Поспешным жестом, пошлостью пространной

Та белизна - дорога и судьба,
Та белизна - царица и раба,
Она источник жажды окаянной.

6.
Она источник жажды окаянной -
Вся жизнь, что нам назначено прожить,
И соль, и мед, и горечь браги пьяной,
Чем больше пьешь, тем больше хочешь пить.

Сладко вино за стенкою стаканной,
Мы пьем и льем, беспечна наша прыть
До той поры, когда уж нечем крыть
И жалок мусор мелочи карманной.

За ледоход! За дождь! За листопад!
За синий свод - награду из наград,
За жаворонка в полдень осиянный!

За все цветы, за все шипы земли,
За постоянно брезжащий вдали,
Манящий образ женщины желанной.

7.
Манящий образ женщины желанной...
Да - помыслы, да - книги, да - борьба.
Но все равно - одной улыбкой странной
Она творит героя и раба.

Ты важный, нужный, многогранный,
Поэт, главарь - завидная судьба!
Уйдет с другим - и ты сойдешь с ума
И будешь бредить пулею наганной.

Немного надо - встретиться, любя.
Но если нет, то всюду ждут тебя
В пустых ночах пустые города.

Да - все-таки надежды слабый луч,
Да - все-таки сверкнувшая из туч
В ночи осенней яркая звезда.

8.
В ночи осенней яркая звезда.
Перед тобой стою среди дороги.
О чем горишь, зовешь меня куда,
Какие ждут невзгоды и тревоги?

Проходит лет, событий череда,
То свет в окне, то слезы на пороге,
Глаза людей то ласковы, то строги -
Все копится для страшного суда.

Для каждого наступит судный день:
Кем был, кем стал, где умысел, где лень?
Ты сам себе и жертва и палач.

Ну, что ж, ложись на плаху головою,
Но оставайся все-таки собою,
Себя другим в угоду не иначь.

9.
Себя другим в угоду не иначь.
Они умней тебя и совершенней,
Но для твоих вопросов и задач
Им не найти ответов и решений.

Ты никуда не денешься, хоть плачь,
От прямиков, окольностей, кружений,
От дерзновенных взлетов и крушений,
От всех твоих побед и неудач.

Привалов нет, каникул не бывает.
В пути не каждый сразу понимает,
Что жизнь не тульский пряник, не калач.

Рюкзак годов все крепче режет плечи,
Но если вышел времени навстречу,
Души от ветра времени не прячь!

10.
Души от ветра времени не прячь!
Стоять среди железного мороза
Умеет наша светлая береза,
В огне пустынь не гибнет карагач.

Но точит волю вечная угроза.
Но подлецом не должен быть скрипач.
Но губят песню сытость, ложь и проза,
Спасти ее - задача из задач.

Берешь, глядишь: такие же слова.
Похожа на живую, а мертва.
Но если в ней сознанье угадало

Хоть уголек горячий и живой,
Ты подними ее над головой,
Чтобы ее как факел раздувало.

11.
Чтобы ее как факел раздувало,
Ту истину, которая в тебе,
Не опускай тяжелого забрала,
Летя навстречу буре и борьбе.

Тлен не растлил и сила не сломала.
И медлит та, с косою на горбе.
Хвала, осанна, ода, гимн судьбе -
Ты жив и зряч. Не много. И не мало.

С тобой деревья, небо над тобой,
Когда же сердце переполнит боль,
Оно взорвется ярко, как фугас.

Возможность эту помни и держи,
Для этого от сытости и лжи
Хранится в сердце мужества запас.

12.
Хранится в сердце мужества запас,
Как раньше порох в крепости хранили,
Как провиант от сырости и гнили,
Как на морском суденышке компас.

Пускай в деревьях соки отбродили,
Пусть летний полдень засуху припас,
Пусть осень дышит холодом на нас,
И журавли над нами оттрубили.

Пусть на дворе по-зимнему темно,
Согреет кровь старинное вино,
Уздечкой звякнет старенький Пегас.

Придут друзья - обрадуемся встрече.
На стол поставим пушкинские свечи,
Чтоб свет во тьме, как прежде, не погас!

13.
И свет во тьме, как прежде, не погас.
Да разве свет когда-нибудь погаснет?!
Костром горит, окном манит в ненастье,
В словах сквозит и светится из глаз.

Пустые толки, домыслы и басни,
Что можно, глыбой навалясь,
Идущий день отсрочить хоть на час,
Нет ничего смешнее и напрасней!

А мрак ползет. То - атомный распад.
То - душ распад. То - твист, а то - поп-арт.
Приоритет не духа, а металла.

Но под пустой и жалкой суетой
Он жив, огонь поэзии святой,
И тьма его, как прежде, не объяла.

14.
И тьма его, как прежде, не объяла,
Мой незаметный, робкий огонек.
Несу его то бодро, то устало,
То обогрет людьми, то одинок.

Уже немало сердце отстучало,
Исписан и исчеркан весь листок,
Ошибок воз, но этот путь жесток,
И ничего нельзя начать сначала.

Не изорвать в сердцах черновика,
Неисправима каждая строка,
Неистребима каждая черта.

С рассветом в путь, в привычную дорогу.
Ну а пока написан, слава богу,
Венок сонетов - давняя мечта.

15.
Венок сонетов - давняя мечта,
Вершина формы, строгой и чеканной,
Когда невыносима суета,
К тебе я обращаюсь в день туманный.

О, белизна бумажного листа!
Она источник жажды окаянной,
Манящий образ женщины желанной,
В ночи осенней яркая звезда!

Себя другим в угоду не иначь.
Души от ветра времени не прячь,
Чтобы ее как факел раздувало.

Хранится в сердце мужества запас.
И свет во тьме, как прежде, не погас,
И тьма его, как прежде, не объяла!"

© Константин Дмитриевич Бальмонт

очень красивое, тихое, умиротворяющее стихотворение.

Юнна Мориц
«Запах пены морской и горящей листвы...»

Запах пены морской и горящей листвы,
и цыганские взоры ворон привокзальных.
Это осень, мой друг! Это волны молвы
о вещах шерстяных и простудах банальных.

Кто зубами стучит в облака сентября,
кастаньетами клацает у колоколен?
Это осень, мой друг! Это клюв журавля,
это звук сотрясаемых в яблоке зерен.

Лишь бульварный фонарь в это время цветущ,
на чугунных ветвях темноту освещая.
Это осень, мой друг! Это свежая тушь
расползается, тщательно дни сокращая.

Скоро все, что способно, покроется льдом,
синей толщей классической толстой обложки.
Это осень, мой друг! Это мысли о том,
как поить стариков и младенцев из ложки.

Как дрожать одному надо всеми людьми,
словно ивовый лист или кто его знает...
Это осень, мой друг! Это слезы любви
по всему, что без этой любви умирает.

www.youtube.com/watch?v=IA4CicjD_U0  - Валерий и Вадим Мищуки, песня на эти стихи

Сергей Есенин

Отговорила роща золотая
Березовым, веселым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник -
Пройдет, зайдет и вновь покинет дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.

Стою один среди равнины голой,
А журавлей относит ветром в даль,
Я полон дум о юности веселой,
Но ничего в прошедшем мне не жаль.

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костер рябины красной,
Но никого не может он согреть.

Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не пропадет трава,
Как дерево роняет тихо листья,
Так я роняю грустные слова.

И если время, ветром разметая,
Сгребет их все в один ненужный ком...
Скажите так... что роща золотая
Отговорила милым языком.

Не понял друг и стал,как враг-
Случайно, сам не знаешь как.
Его за это не вини,
Зажги прощения огни.
Ведь силы он в себе нашел,
К тебе покаянно пришел.
Пусть боль опять терзает грудь,
В виски стучится «оттолкнуть»-
Пойми, былое не стереть,
Реши простить, раз выбор есть.
Ведь на земле кто без греха?
Таких не знаешь ты пока.

Ошибся друг, и стал как враг,
Случайно, сам не зная как,
Его за это не вини –
Зажги прощения огни.
Сгорят обиды, как тряпье,
Сперва пускай сгорит твое,
Потом его, потом его-
Найдешь ты друга своего...

Луговец Н.

Девочка плачет: шарик улетел.
Ее утешают, а шарик летит.

Девушка плачет: жениха все нет.
Ее утешают, а шарик летит.

Женщина плачет: муж ушел к другой.
Ее утешают, а шарик летит.

Плачет старушка: мало пожила...
А шарик вернулся, а он голубой.

А мне не нравится это стихотворение...  вообще не все у Окуджавы нравится.  Но за сердце берет его "Бери шинель, пошли домой."

Хорошо - быть молодым,
За любовь к себе сражаться,
Перед зеркалом седым
Независимо держаться,
Жить отважно - черново,
Обо всем мечтать свирепо,
Не бояться ничего -
Даже выглядеть нелепо!

Хорошо - всего хотеть,
Брать свое - и не украдкой,
Гордой гривой шелестеть,
Гордой славиться повадкой,
То и это затевать,
Порывая с тем и этим,
Вечно повод подавать
Раздувалам жарких сплетен!

Как прекрасно - жить да жить,
Не боясь машины встречной,
Всем на свете дорожить,
Кроме жизни скоротечной!
Хорошо - ходить конем,
Власть держать над полным залом,
Не дрожать над каждым днем -
Вот уж этого навалом!

Хорошо - быть молодым!
Просто лучше не бывает!
Спирт, бессонница и дым -
Всё идеи навевает!
Наши юные тела
Закаляет исступленье!
Вот и кончилось, ля-ля,
Музыкальное вступленье,-

Но пронзительный мотив
Начинается! Вниманье!
Спят, друг друга обхватив,
Молодые - как в нирване.
И в невежестве своем
Молодые человеки -
Ни бум-бум о берегах,
О серебряных лугах,
Где седые человеки
Спать обнимутся вдвоем,
А один уснет навеки.
...Хорошо - быть молодым!..

Юнна Мориц

В юности, в пасти огня,
Розы грубили меня,
Гробили - пышно цвели
Всюду, где только могли:
Стыдом - на щеках,
Трудом - на руках,
Целующим ртом - в облаках!

Так нестерпимо алел
Рдянец - чтоб он околел!
Из-за него одного
Никто ведь меня не жалел:
Ни желчный мудрец,
Ни алчный юнец,
Ни совесть - грызучий близнец!

Взглядом не покажу,
Через какую межу
Я перешла, чтоб велеть
Огненным розам белеть:
Стыдом - на щеках,
Трудом - на руках,
Целующим ртом - в облаках!

Так нестерпимо белеть,
Светом сплошным - без огня,
Чтобы при жизни - и впредь! -
Не пожалели меня:
Ни желчный мудрец,
Ни алчный юнец,
Ни совесть - грызучий близнец!

Так нестерпимо белеть,
Чтоб не посмели жалеть
Те, кто меня не жалели,
Когда мои розы алели:
Стыдом - на щеках,
Трудом - на руках,
Целующим ртом - в облаках!

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА

Кто так светится? Душа.
Кто ее зажег?
Детский лепет, нежный трепет,
Маковый лужок.

Кто так мечется? Душа.
Кто ее обжег?
Смерч летящий, бич свистящий,
Ледяной дружок.

Кто там со свечой? Душа.
Кто вокруг стола?
Один моряк, один рыбак
Из ее села.

Кто там на небе? Душа.
Почему не здесь?
Возвратилась к бабкам, дедкам
И рассказывает предкам
Всё как есть.

А они ей говорят:- Не беда.
Не тоскуй ты по ногам и рукам.
Ты зато теперь - душа, ты - звезда
Всем на свете морякам, рыбакам.
1978
Юнна Мориц.

За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
И перед призраком любви
Попытка бить на снисхожденье -
Какое заблужденье!
Любви прозрачная рука
Однажды так сжимает сердце,
Что розовеют облака
И слышно пенье в каждой дверце.

За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
Сражаться с призраком любви,
Брать от любви освобожденье -
Какое заблужденье!
Все поезда, все корабли
Летят в одном семейном круге.
Они - сообщники любви,
Ее покорнейшие слуги.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
В словах любви, в слезах любви
Сквозит улыбка возрожденья,
Улыбка возрожденья...
И даже легче, может быть,
С такой улыбкой негасимой
Быть нелюбимой, но любить,
Чем не любить, но быть любимой.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.

Марина, :flower:  Очень люблю ее стихи

Жак Превер   www.stihi.ru/avtor/prever
Париж ночью
Три спички, зажженные ночью одна за другой:
Первая - чтобы увидеть лицо твое все целиком,
Вторая - чтобы твои увидеть глаза,
Последняя - чтобы увидеть губы твои.
И чтобы помнить все это, тебя обнимая потом,
Непроглядная темень кругом.

В своем гнезде над воротами
Две ласточки ночью глядят на Луну.
Две ласточки вертят головками
Слушая тишину.
А ночь такая бессонная,
А Луна такая огромная.
Не спят ее обитатели,
Не спят на Луне селениты.
Снежный человечек
Прибежал, запыхавшись,
И в ворота Луны
Стал стучаться сердито.
"Потушите свет!
Потушите свет!
На площади Виктуар
Целуются двое!
Их могут увидеть.
Потушите свет!
И оставьте, пожалуйста, их в покое.
Я брел наугад,
И случайно наткнулся на них,
И мимо прошел, ничего не сказав.
У него - чуть заметно дрожали ресницы,
У нее - как два огненных камня были глаза."
В своем гнезде над воротами
Две ласточки ночью глядят на Луну.
Две ласточки вертят головками
Слушая тишину.

Эта любовь
Такая неистовая,
Такая хрупкая,
И такая нежная...
Эта любовь
Такая хорошая
И безбрежная,
Как небосвод голубой
И такая плохая,
Словно погода,
Когда погода бывает плохой...
Эта любовь,
Такая верная,
Радостная и прекрасная...
Эта любовь
Такая несчастная,
Словно ребенок, заблудившийся в глуши,
И такая спокойная,
Словно мужчина, которого ничто не страшит...
Эта любовь,
Внушавшая страх,
И заставлявшая вдруг говорить
И томиться в печали.
Любовь безответная,
Потому что мы сами молчали...
Любовь оскорбленная, попранная и позабытая,
Потому что мы сами ее оскорбляли,
топтали ее, забывали...
Любовь вся как есть.
И в конце и в начале,
Вечно живая,
Вечно новая,
Озаренная солнцем
Лицом обращенная к вечной надежде.
Она твоя,
Она моя,
И того, кто еще не родился,
И того, кто был прежде,
Она, как трава достоверна,
Трепещет как птица,
Пылает, как жаркое лето,
И с тобою мы можем уйти
И вернуться,
Уснуть и проснуться,
Забыть, постареть
И не видеть ни солнца, ни света...
Можем снова уснуть,
И о смерти мечтать,
И проснуться опять,
И смеяться опять,
Остается любовь!
Как ослица, упряма она,
Горяча, как желанье,
Жестока, как память,
Глупа, как раскаянье,
Холодна, словно мрамор,
Прекрасна, как утро,
Нежна и прекрасна,
И кажется хрупкой и зыбкой
И снами она говорит,
Не говоря ничего,
И в глаза наши смотрит с улыбкой
И, охваченный трепетом,
Я ее слушаю,
Я ей кричу,
О тебе ей кричу,
О себе
Умоляю ее.
За тебя, за себя, и за тех, кто любил,
И за тех, кто еще не любил,
И за всех остальных,
Я кричу ей:
Останься!
Будь там, где ты есть,
И где ты раньше была,
Умоляю, останься,
Не двигайся, не уходи!
Мы, которые знали тебя,
О тебе позабыли,
Но ты не забудь нас!
Одна ты у нас есть на земле!
Так не дай нам холодными стать
С каждым днем удаляясь все дальше и дальше,
Знак подай,
Улыбнись нам,
Неважно откуда,
И позже
Средь зарослей памяти
В темном лесу ее
Вдруг проявись,
Протяни нам руку свою
И спаси нас.


Я такая, какая есть,
Такой уродилась я.
Когда мне бывает смешно --
То смех мой полон огня.
Я люблю того, кто мне мил,
Того, кто любит меня.
Ну, а если я разлюблю,
Разве в этом виновна я?
Я нравлюсь. Я так создана,
Ничего не поделаешь тут,
Строен и гибок мой стан,
и движенья мои поют.
И грудь моя высока
И ярок блеска моих глаз.
Ну... И что же с того?
Разве это касается Вас?
Я такая, какая есть,
И многим нравлюсь такой,
Ну разве касается Вас,
Все то, что было со мной?
Да! Я любила кого-то.
Да! Кто-то меня любил.
Как любят дети, любила
Того, кто был сердцу мил.
Я просто любила, любила,
любила, любила,
Так о чем же еще говорить?
Я нравлюсь. И тут уж, поверьте,
Ничего нельзя изменить!

Сергей Есенин  

Сестре Шуре

Ах, как много на свете кошек,
Нам с тобой их не счесть никогда.
Сердцу снится душистый горошек,
И звенит голубая звезда.

Наяву ли, в бреду иль спросонок,
Только помню с далекого дня -
На лежанке мурлыкал котенок,
Безразлично смотря на меня.

Я еще тогда был ребенок,
Но под бабкину песню вскок
Он бросался, как юный тигренок,
На оброненный ею клубок.

Все прошло. Потерял я бабку,
А еще через несколько лет
Из кота того сделали шапку,
А ее износил наш дед.
1925

Ты пришла. Скользнула под простынку.
Ты ко мне прижалась горячо.
Грациозно изогнула спинку
И уткнулась носиком в плечо.

Я безволен. Мне с собой не сладить.
Клялся: не пущу! Но ты пришла –
Вновь готов ласкать тебя и гладить,
Разомлев от твоего тепла.

Спи, малышка. Пусть меня осудят,
Что опять постель с тобой делю.
Ты чиста, я верю. Будь что будет!..
Не тревожься. Я тебя люблю.

Сколько неги в этом гибком теле!
…Эй, послушай, что там за дела?!
Ну просил же: не чешись в постели!
Брысь отсюда! Блох мне натрясла!