Любимые стихи.

Наум Коржавин

Мне без тебя так трудно жить,
А ты - ты дразнишь и тревожишь.
Ты мне не можешь заменить
Весь мир...
А кажется, что можешь.
Есть в мире у меня своё:
Дела, успехи и напасти.
Мне лишь тебя недостаёт
Для полного людского счастья.
Мне без тебя так трудно жить:
Всё - неуютно, всё - тревожит...
Ты мир не можешь заменить.
Но ведь и он тебя - не может!

Наум Коржавин

Мне без тебя так трудно жить,
А ты - ты дразнишь и тревожишь.
Ты мне не можешь заменить
Весь мир...
А кажется, что можешь.
Есть в мире у меня своё:
Дела, успехи и напасти.
Мне лишь тебя недостаёт
Для полного людского счастья.
Мне без тебя так трудно жить:
Всё - неуютно, всё - тревожит...
Ты мир не можешь заменить.
Но ведь и он тебя - не может!

...Сергей...хороший стих....вот бы в жизни...кто нибудь...так.......сказал.......ЗДОРОВО!!!!!! :flower:

Я гляну на безликую луну,
И сьежусь от дыхания свечи
Немые тени барабанят в дверь
И исчезают в царстве темноты.
Я жадно сигаретой затянусь,
Плесну в стакан я коньяка,
Как надоело возвращаться в никуда,
От мыслей я отвлечся не могу.
Как душу охватила пустота,
Но одиночество прогнать-
Я не пытаюсь,
А сердцем всем,
мне не забыть
Того....кого я знала

Расул Гамзатов

***
Дождик за окном - о тебе я думаю,
Снег в саду ночном - о тебе я думаю.
Ясно на заре - о тебе я думаю,
Лето на дворе - о тебе я думаю.
Птицы прилетят - о тебе я думаю,
Улетят назад - о тебе я думаю.
Зелены кусты, скрыты ли порошею, -
Ни о чем невмочь, - о тебе я думаю.
Уж, наверно, ты девушка хорошая,
Если день и ночь о тебе я думаю.


***
В маленькой рамке на белой стене
Ты уже год улыбаешься мне.
И в одинокой квартире моей
Мне от улыбки твоей веселей.
Только мне мало улыбки дразнящей,
Мне не хватает тебя настоящей.
Ну-ка, скажи мне по совести, честно:
В рамке тебе неужели не тесно?
Не надоело ль тебе, дорогая,
Видеть, как я без тебя пропадаю?
Выйди ко мне, улыбнись наяву,
Я покажу тебе нашу Москву,
Улицы, парки, театры, мосты...
Но, как всегда, улыбаешься ты.
Девушки есть, словно карточка эта:
Год не услышишь ни слова привета.
Может, и ты равнодушная тоже?..
Нет! Ты совсем на портрет непохожа!

***
Я звезду засвечу тебе в угоду,
Уйму холодный ветер и пургу,
Очаг нагрею к твоему приходу,
От холода тебя оберегу.
Мы сядем, мы придвинемся друг к другу,
Остерегаясь всяких громких слов,
Ярмо твоих печалей и недугов
Себе на шею я надеть готов.
Я тихо встану над твоей постелью,
Чтоб не мешать тебе, прикрою свет,
Твоею стану песней колыбельной,
Заклятьем ото всех невзгод и бед.
И ты поверишь: на земле метельной
Ни зла людского, ни печали нет.


***
Длинней он будет или же короче,
Но все-таки: людской не вечен путь.
Взаймы даются людям дни и ночи.
Мы все, что нам дано, должны вернуть.
Мы что-то отдаем без сожаленья,
Другое надо с кровью отрывать.
Порой бывает, занавес на сцене,
Едва поднявшись, падает опять.
Я вижу сам, что молодость осталась
За далью гор и за чертой дорог.
И, собираясь подвести итог,
Уже стоит придирчивая старость.
О милая, когда б я только мог,
За счет своих - твои бы дни сберег.


***
Ты задаешь вопрос свой не впервые.
Я отвечаю: не моя вина,
Что есть на свете женщины другие,
Их тысячи, других, а ты - одна.
Вот ты стоишь, тихонько поправляя
Пять пуговиц на кофте голубой,
И точка, что чернеет над губой,
Как сломанная пуговка шестая.
И ты опять, не слыша слов моих,
Вопрос извечный задаешь мне строго.
Кто виноват, стран и народов много,
И много женщин на земле других.
Но изменяю я с тобой одной
Всем женщинам, рожденным под луной.

Я гляну на безликую луну,
И сьежусь от дыхания свечи
Немые тени барабанят в дверь
И исчезают в царстве темноты.
Я жадно сигаретой затянусь,
Плесну в стакан я коньяка,
Как надоело возвращаться в никуда,
От мыслей я отвлечся не могу.
Как душу охватила пустота,
Но одиночество прогнать-
Я не пытаюсь,
А сердцем всем,
мне не забыть
Того....кого я знала

Света, ты меня задела этими словами за живое......Задела. Теперь вечером сяду пить кофе, посмотрю на луну и вспомню о тебе.........И знаешь, у каждого из нас есть образ,который не забыть...
Короче, зацепило. :flower:

Расул Гамзатов

ЗАВЕЩАНИЕ ЛЮБВИ

Завещала любовь:
- Берегите меня
Вы не в каменных душах
бестрепетных скал,
Берегите меня, как в дороге коня,
Как для песни чунгур,
как для мести кинжал.
Завещала любовь:-
- Берегите меня
Не в мечети, где вас
разделяет аллах,
Берегите меня среди ночи и дня,
Там, где жар оставляют
уста на устах.
Завещала любовьг
- Всем наследникам вы
Накажите моих не оспаривать прав,
Чтобы думой для каждой
была голова,
Мастерам колыбелей работу задав.
Завещала любовь:
- В неоплатном долгу
Предо мной вы должны
на земле пребывать.
Как изделья свои на
гончарном кругу,
Стану вас я кружить
и в огне обжигать.

x x x

Я спросил на вершине, поросшей кизилом:
"Что мужского достоинства служит мерилом?" -
"Отношение к женщине", -
молвило небе в ответ.
"Чем измерить, - спросил я у древней былины, -
Настоящее мужество в сердце мужтаны?." -
"Отношением к женщине", -
мне отвечала она.
"Чем любовь измеряется сердца мужского?" -
"Отношением к женщине!"...
"Нету мерила такого!" -
Возразили служители мер и весов.


x x x

Высокие травы родимого края
Июньское солнце сжигает дотла.
И я, как трава, увядаю, сгораю,
Хоть мне твоего не хватает тепла.
От ливня июньского никнет пшеница,
Всплывает на озере донная муть.
А мне бы напиться, а мне бы напиться,
А мне бы в бездонных глазах утонуть.


С ЖЕНЩИНОЙ НАЕДИНЕ

Друзья, извините, я к вам не приду,
И вы не звоните ко мне.
Вечер сегодняшний я проведу
С женщиной наедине.
Мы будем вдвоем: только я и она,
Часов остановится ход.
Музыкой сделается тишина
И таинство обретет.
Похожие правом своим на орду,
Дела, не врывайтесь ко мне.
Вечер сегодняшний я проведу
С женщиной наедине.
Пусть, словно за окнами поезда лес,
Закружится вновь голова.
И станут, как звезды на черни небес,
Земные мерцать слова.
Порву я билет на ночной самолет,
Торжественный зал подведу.
Сегодняшний вечер весь напролет
С женщиной я проведу.

Константин Симонов

СМЕРТЬ ДРУГА
Памяти Евгения Петрова

Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Он кров с тобой не разделяет,
Из фляги из твоей не пьет.

В землянке, занесен метелью,
Застольной не поет с тобой
И рядом, под одной шинелью,
Не спит у печки жестяной.

Но все, что между вами было,
Все, что за вами следом шло,
С его останками в могилу
Улечься вместе не смогло.

Упрямство, гнев его, терпенье —
Ты все себе в наследство взял,
Двойного слуха ты и зренья
Пожизненным владельцем стал.

Любовь мы завещаем женам,
Воспоминанья — сыновьям,
Но по земле, войной сожженной,
Идти завещано друзьям.

Никто еще не знает средства
От неожиданных смертей.
Все тяжелее груз наследства,
Все уже круг твоих друзей.

Взвали тот груз себе на плечи,
Не оставляя ничего,
Огню, штыку, врагу навстречу
Неси его, неси его!

Когда же ты нести не сможешь,
То знай, что, голову сложив,
Его всего лишь переложишь
На плечи тех, кто будет жив.

И кто-то, кто тебя не видел,
Из третьих рук твой груз возьмет,
За мертвых мстя и ненавидя,
Его к победе донесет.
1942

Константин Симонов

РОДИНА  
Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.

Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке,

Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину - такую,
Какой ее ты в детстве увидал.

Клочок земли, припавший к трем березам,
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.

Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.

Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть... Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.

Константин Симонов

ГЕНЕРАЛ

Памяти Мате Залки
В горах этой ночью прохладно.
В разведке намаявшись днем,
Он греет холодные руки
Над желтым походным огнем.

В кофейнике кофе клокочет,
Солдаты усталые спят.
Над ним арагонские лавры
Тяжелой листвой шелестят.

И кажется вдруг генералу,
Что это зеленой листвой
Родные венгерские липы
Шумят над его головой.

Давно уж он в Венгрии не был -
С тех пор, как попал на войну,
С тех пор, как он стал коммунистом
В далеком сибирском плену.

Он знал уже грохот тачанок
И дважды был ранен, когда
На запад, к горящей отчизне,
Мадьяр повезли поезда.

Зачем в Будапешт он вернулся?
Чтоб драться за каждую пядь,
Чтоб плакать, чтоб, стиснувши зубы,
Бежать за границу опять?

Он этот приезд не считает,
Он помнит все эти года,
Что должен задолго до смерти
Вернуться домой навсегда.

С тех пор он повсюду воюет:
Он в Гамбурге был под огнем,
В Чапее о нем говорили,
В Хараме слыхали о нем.

Давно уж он в Венгрии не был,
Но где бы он ни был - над ним
Венгерское синее небо,
Венгерская почва под ним.

Венгерское красное знамя
Его освящает в бою.
И где б он ни бился - он всюду
За Венгрию бьется свою.

Недавно в Москве говорили,
Я слышал от многих, что он
Осколком немецкой гранаты
В бою под Уэской сражен.

Но я никому не поверю:
Он должен еще воевать,
Он должен в своем Будапеште
До смерти еще побывать.

Пока еще в небе испанском
Германские птицы видны,
Не верьте: ни письма, ни слухи
О смерти его неверны.

Он жив. Он сейчас под Уэской.
Солдаты усталые спят.
Над ним арагонские лавры
Тяжелой листвой шелестят.

И кажется вдруг генералу,
Что это зеленой листвой
Родные венгерские липы
Шумят над его головой.

1937

Константин Симонов

ДАЛЕКОМУ ДРУГУ

И этот год ты встретишь без меня.
Когда б понять ты до конца сумела,
Когда бы знала ты, как я люблю тебя,
Ко мне бы ты на крыльях долетела.

Отныне были б мы вдвоем везде,
Метель твоим бы голосом мне пела,
И отраженьем в ледяной воде
Твое лицо бы на меня смотрело.

Когда бы знала ты, как я тебя люблю,
Ты б надо мной всю ночь, до пробуждены!,
Стояла тут, в землянке, где я сплю,
Одну себя пуская в сновиденья.

Когда б одною силою любви
Мог наши души поселить я рядом,
Твоей душе сказать: приди, живи,
Бесплотна будь, будь недоступна взглядам,

Но ни на шаг не покидай меня,
Лишь мне понятным будь напоминаньем:
В костре - неясным трепетом огня,
В метели - снега голубым порханьем.

Незримая, смотри, как я пишу
Листки своих ночных нелепых писем,
Как я слова беспомощно ищу,
Как нестерпимо я от них зависим.

Я здесь ни с кем тоской делиться не хочу,
Свое ты редко здесь услышишь имя.
Но если я молчу - я о тебе молчу,
И воздух населен весь лицами твоими.

Они кругом меня, куда ни кинусь я,
Все ты в мои глаза глядишь неутомимо.
Да, ты бы поняла, как я люблю тебя,
Когда б хоть день со мной тут прожила незримо.
.......................................................................
Но ты и этот год встречаешь без меня...

1943

Константин Симонов

* * *

Бывает, слово "ненавижу" *
Звучит слабей, чем "не увижу".
Не взрыв, не выстрел, не гроза
А белые, как смерть, глаза
И белый голос: не увижу.
Как в камень вмерзшая слеза.

1970

ПЯТЬ СТРАНИЦ. Константин Симонов

В ленинградской гостинице,
в той, где сегодня пишу я,
Между шкафом стенным
и гостиничным тусклым трюмо
Я случайно заметил
лежавшую там небольшую
Пачку смятых листов -
позабытое кем-то письмо.

Без конверта и адреса.
Видно, письмо это было
Из числа неотправленных,
тех, что кончать ни к чему.
Я читать его стал.
Било десять. Одиннадцать било.
Я не просто прочел -
я, как путник, прошел то письмо.

Начиналось, как водится,
с года, числа, обращенья;
Видно, тот, кто писал,
машинально начало тянул,
За какую-то книжку
просил у кого-то прощенья...
Пропустив эти строчки,
я дальше в письмо заглянул:

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА

...........................
............................
Через час с небольшим
уезжаю с полярным экспрессом.
Так мы прочно расстались,
что даже не страшно писать.
Буду я отправлять,
будешь ты получать с интересом,
И знакомым читать,
и в корзинку спокойно бросать.

Что ж такое случилось,
что больше не можем мы вместе?
Где не так мы сказали,
ступили не так и пошли,
И в котором часу,
на каком трижды проклятом месте
Мы ошиблись с тобой
и поправить уже не смогли?

Если б знать это место,
так можно б вернуться, пожалуй,
Но его не найдешь.
Да и не было вовсе его!
В нашей жалобной книге
не будет записано жалоб:
Как ее ни листай,
все равно не прочтешь ничего.

Взять хоть письма мои -
я всегда их боялся до смерти.
Разве можно не жечь,
разве можно держать их в руках?
Как их вновь ни читай,
как их вновь ни сличай и ни мерь ты,
Только новое горе
разыщешь на старых листках.

Ты недавно упрямо
читала их все по порядку.
В первых письмах писалось.
что я без тебя не могу,
В первых письмах моих,
толщиною в большую тетрадку,
Мне казалось - по шпалам,
не выдержав, я побегу.

Все, что думал и знал,
заносил на бумагу сейчас же,
Но на третьей отлучке
(себя я на этом ловлю)
В письмах день ото дня
по-привычному громче и чаще
Повторяется раньше
чуть слышное слово "люблю".

А немного спустя
начинаются письма вторые -
Ежедневная почта
для любящей нашей жены,
Без особенных клякс
и от слез никогда не сырые,
В меру кратки и будничны,
в меру длинны и нежны.

В них не все еще гладко,
и, если на свет посмотреть их,
Там гостила резинка;
но скоро и ей не бывать...
И тогда выступают на сцену
последние, третьи,
Третьи, умные письма, -
их можешь не жечь и не рвать.

Если трезво взглянуть, -
что же, кажется, страшного в этом?
В письмах все хорошо -
я пишу по два раза на дню,
Я к тебе обращаюсь
за помощью и за советом,
Я тобой дорожу,
я тебя безгранично ценю.

Потому что я верю
и знаю тебя все короче,
Потому что ты друг,
потому что чутка и умна...
Одного только нет,
одного не прочтешь между строчек:
Что без всех "потому"
ты мне просто, как воздух, нужна.

Ты по письмам моим
нашу жизнь прочитать захотела.
Ты дочла до конца,
и тебе не терпелось кричать:
Разве нужно ему
отдавать было душу и тело,
Чтобы письма такие
на пятом году получать?

Ты смолчала тогда.
Просто-напросто плача от горя,
По-ребячьи уткнувшись,
на старый диван прилегла,
И рыдала молчком,
и, заслышав шаги в коридоре,
Наспех спрятала письма
в незапертый ящик стола.

Эти письма читать?
За плохое бы дело взялись мы, -
Ну зачем нам следить,
как менялось "нежны" на "дружны".
Там начало конца,
где читаются старые письма,
Где реликвии нам -
чтоб о близости вспомнить - нужны.

ВТОРАЯ СТРАНИЦА

Я любил тебя всю,
твои губы и руки - отдельно.
Удивляясь не важным,
но милым для нас мелочам.
Мы умели дружить
и о чем-то совсем не постельном,
Лежа рядом, часами
с тобой говорить по ночам.

Это дружба не та,
за которой размолвку скрывают.
Это самая первая,
самая верная связь.
Это дружба - когда
о руках и губах забывают,
Чтоб о самом заветном
всю ночь говорить, торопясь.

Год назад для работы
пришлось нам поехать на Север,
По старинным церквам,
по старинным седым городам.
Шелестел на лугах
одуряюще пахнущий клевер,
И дорожная пыль
завивались по нашим следам.

Нам обоим поездка
казалась ужасно счастливой;
Мой московский заморыш
впервые увидел поля,
И луга, и покосы,
и северных речек разливы
И впервые услышал,
как черная пахнет земля.

Только здесь ты заметила
в звездах все небо ночное,
Красноватые сосны
стоят вдоль дорог, как стена...
Почему ты на Север
не ездила раньше со мною,
Почему ты на землю
привыкла смотреть из окна?

Как-то вышло, что здесь
ты, всегда мне дававшая руку,
Ты, с улыбкой умевшая
выручить в худший из дней,
Ты, которой я слушался,
мой поводырь и порука,
В нашем добром содружестве
бывшая вечно сильней,

Здесь, далеко от дома,
в поездке, ты вдруг растерялась,
Ты на все удивлялась -
на листья, кусты и цветы.
Ты смеялась и пела;
все время мне так и казалось,
Что, в ладоши захлопав,
как в детстве, запрыгаешь ты.

Вспоминаю закат,
переезд через бурную реку.
В мокрой лодке пришлось
на колени тебя посадить,
Переправившись в церковь
со строгими фресками Грека,
Мы, еще не обсохнув,
о них попытались судить.

Со смешным торжеством
мы по краскам века узнавали,
Различали святых
по суровым носам и усам
И до самого купола
дерзкой рукой доставали
И спускались обратно
по скользким и шатким лесам.

Ты попутчицей доброю
сделаться мне пожелала,
Чтоб не портить компании,
горькое пиво пила,
Деревянное мясо
с веселой улыбкой жевала,
На туристских привалах
спала, как в Москве не спала.

Помню это шоссе
с торопливой грозой, с облаками.
Я хотел отдохнуть,
ты сердито пожала плечом
И особенно громко
стучала в асфальт каблуками,
Чтобы мне доказать,
что усталость тебе нипочем.

Что ж, мой верный попутчик,
ведь эдак, пожалуй, и нужно -
И жевать что придется,
и с жесткой постелью дружить.
Жаль одно - что в поездке
мы жили подчеркнуто дружно,
Неурядицы наши
решив до Москвы отложить.

Это нам удалось.
Только это как раз ведь и страшно,
То, что распри свои
отложить мы впервые смогли.
Там начало конца,
где, не выдернув боли вчерашней,
Мы, желая покоя,
по-дружески день провели.

ТРЕТЬЯ СТРАНИЦА

Помню время, когда
мы на людях бывать не умели,
Нам обоим мешали
их уши, глаза, голоса.
На веселой пирушке,
где много шумели и ели,
Было трудно нам высидеть
больше, чем четверть часа.

Чтобы лекции слушать,
нарочно садились не рядом.
Впрочем, кто бы, и как бы,
и что бы ни стал нам читать,
Разве мог помешать он
нам взглядом выпрашивать взгляда
И, случайно не встретив,
смертельной обидой считать?

Помню, ты на собрании.
Жду тебя долго. И трижды
То к дверям подхожу,
то обрывки ловлю сквозь окно -
Только б слышать твой голос!
Не важно, о чем говоришь ты, -
Пусть о сдаче зачетов,
не все ли мне это равно?

Что такое привычки,
мы даже не знали сначала;
Если знали из книг,
то старались о них забывать.
И друг друга любить
в это время для нас означало -
Каждый день, как впервые,
друг другу себя открывать.

Было что открывать.
Было порознь накоплено каждым.
Чтоб вдвоем докопаться
до самых забытых углов,
Чтобы всякую мелочь
припомнить хотя бы однажды,
Нам на первых порах
ни часов не хватало, ни слов.

Но потом нам хватило
и слов, и часов, и рассудка,
Чтоб свои треволненья
ввести понемногу в русло.
Было дела по горло.
Не виделись часто по суткам,
С головой уходя
я в свое, ты в свое ремесло.

Мы учились делить
только то, что сегодня и завтра,
Разговаривать нынче
о том, что случилось вчера.
Это стало спокойным,
привычным, как утренний завтрак.
Даже время на это
отведено было с утра.

Мы друг другу за все
благодарными были когда-то.
Все казалось находкою,
все не терпелось дарить.
Но исчезли находки,
дары приурочены к датам,
Все и нужно и должно,
и не за что благодарить.

Куча мелких привычек
нам будние дни отравляла.
Как я ел, как я пил -
все заранее знать ты могла;
Как я в двери входил,
как пиджак на себе оправлял я,
Как садился за стол,
как вставал я из-за стола.

Все вдвоем да вдвоем.
Уж привычными смотрим глазами
И случайных гостей
принимаем все с меньшим трудом.
Через год, через два
мы уже приглашаем их сами,
И друзья, зачастив,
не стесняясь заходят в наш дом.

В шумных спорах о вечности
весело время теряем.
Стол газетой накрыв,
жидкий чай по-студенчески пьем.
Но, оставшись одни,
в эти дни мы еще повторяем:
"С ними было отлично.
А все-таки лучше вдвоем".

Если лучше вдвоем -
это значит, еще не насмарку,
Это значит, что ладим,
что все еще вместе скрипим...
Помню день, когда поняли:
словно почтовая марка,
Наша общая жизнь
была проштемпелевана им.

Как на грех, выходной.
Целый день толковали о разном.
И, надувшись, засели в углах.
Я в одном. Ты в другом.
Мы столкнулись в тот день
с чем-то скучным, большим, безобразным,
Нам впервые тогда
показалось, что пусто кругом.

Говорить не хотелось,
довольно уже объяснялись.
Спать и рано, и лень
застилать на диване кровать.
И тогда, как по сговору,
сразу мы оба поднялись
И пошли к телефону:
кого-нибудь в гости зазвать.

Вот и гости пришли.
Мы особенно шумно галдели,
Нашу утлую мебель
в два счета поставив вверх дном,
Мы старались шуметь,
чтоб не думать о собственном деле,
Мы старались не думать -
и думали все об одном:

Что впервые в гостях
мы себе облегченья искали,
Что своими руками
мы счастье свое отдаем.
Чем тоскливее было,
тем дольше гостей не пускали.
Наконец отпустили
и снова остались вдвоем...

Много раз нам потом
хорошо еще вместе бывало.
Мы работали рядом
и были довольны судьбой,
Но я помнил всегда,
да едва ли и ты забывала,
Что однажды вдвоем
показалось нам плохо с тобой.

Мы, почувствовав это,
глядели глазами сухими,
Понимали, что вряд ли
от памяти мы убежим.
Там начало конца,
где, желая остаться глухими,
В первый раз свое горе
заткнули мы криком чужим.

ЧЕТВЕРТАЯ СТРАНИЦА

Помнишь узкую комнату
с насмерть продрогшей стеною,
С раскладною кроватью,
со скрипом расшатанных рам?
Ты все реже и реже
в нее приезжала со мною,
Иногда перед сном
и почти никогда по утрам.

Ты ее не любила
за грязные чашки и склянки
И за то, что она
не тепла, не светла, не бела.
За косое окно,
за холодную печку-времянку
И за то, что времянкой
вся комната эта была.

Я тогда обижался.
На время забросив работу,
Я повесил ковер.
Я разбитое вставил стекло.
Я вколачивал гвозди.
С мужской неуклюжей заботой
Я пытался наладить
в ней женский уют и тепло.

Было все ни к чему.
Стало холода меньше и ветра,
Но остался все тот же
бивачный невыжитый дух.
Может, просто нам тесно?
Но семь с половиною метров,
Если все хорошо, -
разве этого мало для двух?

Мы щенятами были.
Немало пришлось нам побиться,
Чтоб понять, что причиной
не комната и не кровать,
Чтоб понять наконец:
как недолго и просто влюбиться
И как сложно с тобой
с глазу на глаз нам век вековать.

Сколько в этой каморке
с тобой мы зубрили зачетов.
Керосинку внеся,
согревались непрочным теплом.
Сколько ты исправляла
моих чертежей и расчетов,
Терпеливо азы
повторяла со мной за столом.

Я недавно там был,
там при скором отъезде забыто
Много разных вещей,
там халат твой домашний висит,
Два кривых костыля
в капитальную стену забиты,
И на них запыленная
длинная рама косит.

Так жива эта память,
что нам вспоминать даже рано:
Было туго с деньгами,
неважное было житье,
На рожденье мое,
отыскав эту старую раму,
Вставив снимки свои,
ты на память дала мне ее.

Двадцать снимков твоих.
По годам я тебя разбираю:
Вот двухлетний голыш,
вот девчонка с косичкой смешной,
Вот серьезный подросток,
и около правого краю
Ты такая, какой
в первый раз увидалась со мной.

Как я мог позабыть
твои карточки в комнате этой?
Все висят здесь по-прежнему,
так, словно ты не ушла.
Там начало конца,
где, на прежние глядя портреты,
В них находят тепло,
а в себе не находят тепла.

ПЯТАЯ СТРАНИЦА

Ну, расстались с тобой
и сидели бы, кажется, молча.
Понимали бы трезво,
что жизнь еще вся впереди.
Отчего же пишу я
с такой нескрываемой желчью,
Словно я не забыл,
словно крикнуть хочу: погоди!

Погоди уходить!
Что я, проклятый, что ль, в одиночку
Наши беды считать!
В сотый раз повторять: "Почему?"
Приезжай, посидим,
погрустим еще целую ночку.
Раз уж надо грустить,
мне обидно грустить одному.

Если любишь, готовься
удар принимать за ударом,
После долгого счастья
остаться на месте пустом;
Все романы обычно
на свадьбах кончают недаром,
Потому что не знают,
что делать с героем потом.

Отчего мне так грустно?
Да разве мне жизнь надоела?
Разве птицы не щелкают,
не зеленеет трава?
Разве, взявшись сейчас
за свое непочатое дело,
Я всего не забуду,
опять засучив рукава?

Да и ты ведь такая,
ты тоже ведь плакать не будешь,
Только старый будильник
приучишься ставить на семь.
Станешь вдвое работать...
Решивши забыть - позабудешь,
Позабывши - не вспомнишь,
не вспомнив - забудешь совсем.

Все последнее время
мне вдоволь тоски приносило,
Но за многие годы
не помню ни часа, ни дня,
Чтобы слышал в руках
я такую тяжелую силу,
Чтобы жадность такая
гнала по дорогам меня.

Отчего ж мне так грустно?
Зачем я пишу без помарок
Все подряд о своих
то веселых, то грустных часах.
Так письмо тяжело,
что еще не придумано марок,
Чтоб его оплатить,
если вешать начнут на весах.

Я письмо перечту,
я на пальцах еще погадаю:
Отправлять или нет?
И скорее всего не пошлю.
Я на этих листках
подозрительно сильно страдаю
Для такого спокойного слова,
как "я не люблю".

Разве я не люблю?
Если я не люблю, то откуда
Эта страсть вспоминать
и бессонная ночь без огня,
Будто я и забыл,
и не скоро еще позабуду,
И уехать хочу,
и прошу, чтоб держали меня?

Телефон под рукой.
Стоит трубку поднять с аппарата,
Дозвониться до станции,
к проводу вызвать Москву...
По рублю за минуту -
какая ничтожная плата
За слова, без которых
я, кажется, не проживу.

Только б слышать твой голос!
А там догадаемся оба,
Что еще не конец,
что мы сами повинны кругом.
Что мы просто обязаны
сделать последнюю пробу,
Сразу выехать оба
и встретиться хоть в Бологом.

Только ехать - так ехать.
До завтра терпенья не хватит.
Это кончится тем,
что я правда тебе позвоню...
Я лежу в своем номере
на деревянной кровати,
Жду экспресса на север
и мысли пустые гоню.

Ты мне смотришь в глаза:
может, знаю я средство такое,
Чтобы вечно любить,
чтобы право такое добыть, -
Взять за ворот любовь
и держать ее сильной рукою.
Ишь чего захотела!
Да если бы знал я, как быть!

Разве я бы уехал?
Да я бы держал тебя цепко.
Разве б мы разошлись?
Нам тут жить бы с тобою да жить.
Если б знать мне! Но жаль -
я не знаю такого рецепта,
По которому можно,
как вещи, любовь сторожить.

Нет, мой добрый товарищ,
звонить не хочу и не буду.
Все решали вдвоем,
и решали, казалось, легко,
Чур, не плакать теперь.
Скоро поезд уходит отсюда.
Даже лучше, что ты
в этот день от меня далеко.

Да, мне трудно уехать.
Душою кривить не годится.
Но работа опять
выручает меня, как всегда.
Человек выживает,
когда он умеет трудиться.
Так умелых пловцов
на поверхности держит вода.
Почему ж мне так грустно...
...........................................
...........................................
Письмо обрывалось на этом.
Я представил себе,
как он смотрит в пустые углы.
Как он прячет в карман
свой потертый бумажник с билетом
Место в жестком вагоне
мурманской "Полярной стрелы".
Отложивши письмо,
я не мешкая вышел в контору;
Я седого портье
за рукав осторожно поймал:
- Вы не скажете мне,
вы не знаете город, в который
Выбыл тот, кто мой номер
последние дни занимал?
- Не могу вам сказать,
очень странные люди бывают.
С чемоданом в руках
он под вечер спустился сюда.
И когда я спросил,
далеко ль гражданин выбывает,
Он, запнувшись, сказал,
что еще не решился куда.

:flower:  :flower:  :flower:  :flower:  :flower:

Твои глаза цвета морской волны
О как они крсивы
о как согревают душу мне они
об этом знаешь лишь только Ты

Твои глаза оттенка моря
и в них всегда горит огонь
но в тоже время как они спокойны
и непоймёшь в них ничего

Твои глаза как свет заката
пылают страстью в октябре
закат закат скажи про это...
что лудше взгляда в мире нет

Твои глаза с рассветом вновь сияют
предвестье радостного дня
их "свет" никак не иссекает
что тоже радует меня

В Твоих глазах я нахожу опору
которой мне так нехватает
с их помощью я сдвину горы
если Ты это пожелаеш

Твои глаза умеют говорить
и их слова я понимаю
Свои желания не пытайся скрыть
их всё равно я угадаю

В Твоих глазах всегда поёт улыбка
она обрадует нас всех
но есть печаль, она вокруг кружиться
Не дай в Твоих глазах ей поселиться

Николай Заболоцкий

ЗАВЕЩАНИЕ

Когда на склоне лет иссякнет жизнь моя
И, погасив свечу, опять отправлюсь я
В необозримый мир туманных превращений,
Когда мильоны новых поколений
Наполнят этот мир сверканием чудес
И довершат строение природы,—
Пускай мой бедный прах покроют эти воды,
Пусть приютит меня зеленый этот лес.

Я не умру, мой друг. Дыханием цветов
Себя я в этом мире обнаружу.
Многовековый дуб мою живую душу
Корнями обовьет, печален и суров.
В его больших листах я дам приют уму,
Я с помощью ветвей свои взлелею мысли,
Чтоб над тобой они из тьмы лесов повисли
И ты причастен был к сознанью моему.

Над головой твоей, далекий правнук мой,
Я в небо пролечу, как медленная птица,
Я вспыхну над тобой, как бледная зарница,
Как летний дождь прольюсь, сверкая над травой.

Нет в мире ничего прекрасней бытия.
Безмолвный мрак могил — томление пустое.
Я жизнь мою прожил, я не видал покоя:
Покоя в мире нет. Повсюду жизнь и я.

Не я родился в мир, когда из колыбели
Глаза мои впервые в мир глядели,—
Я на земле моей впервые мыслить стал,
Когда почуял жизнь безжизненный кристалл,
Когда впервые капля дождевая
Упала на него, в лучах изнемогая.

О, я недаром в этом мире жил!
И сладко мне стремиться из потемок,
Чтоб, взяв меня в ладонь, ты, дальний мой потомок,
Доделал то, что я не довершил.

Николай Заболоцкий

НЕКРАСИВАЯ ДЕВОЧКА

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Николай Заболоцкий

ОБЛЕТАЮТ ПОСЛЕДНИЕ МАКИ

Облетают последние маки,
Журавли улетают, трубя,
И природа в болезненном мраке
Не похожа сама на себя.

По пустыной и голой алее
Шелестя облетевшей листвой,
Отчего ты, себя не жалея,
С непокрытой бредешь головой?

Жизнь растений теперь затаилась
В этих странных обрубках ветвей,
Ну, а что же с тобой приключилось,
Что с душой приключилось твоей?

Как посмел ты красавицу эту,
Драгоценную душу твою,
Отпустить, чтоб скиталась по свету,
Чтоб погибла в далеком краю?

Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму,-
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому.

Николай Заболоцкий

ПРИЗНАНИЕ

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится - не убавится,
Что не сбудется - позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

Николай Заболоцкий

* * *

Разве ты объяснишь мне - откуда
Эти странные образы дум?
Отвлеки мою волю от чуда,
Обреки на бездействие ум.

Я боюсь, что наступит мгновенье,
И, не зная дороги к словам,
Мысль, возникшая в муках творенья,
Разорвет мою грудь пополам.

Промышляя искусством на свете,
Услаждая слепые умы,
Словно малые глупые дети,
Веселимся над пропастью мы.

Но лишь только черед наступает,
Обожженные крылья влача,
Мотылек у свечи умирает,
Чтобы вечно пылала свеча!

Твои глаза цвета морской волны
О как они крсивы
о как согревают душу мне они
об этом знаешь лишь только Ты

Твои глаза оттенка моря
и в них всегда горит огонь
но в тоже время как они спокойны
и непоймёшь в них ничего

Твои глаза как свет заката
пылают страстью в октябре
закат закат скажи про это...
что лудше взгляда в мире нет

Твои глаза с рассветом вновь сияют
предвестье радостного дня
их "свет" никак не иссекает
что тоже радует меня

В Твоих глазах я нахожу опору
которой мне так нехватает
с их помощью я сдвину горы
если Ты это пожелаеш

Твои глаза умеют говорить
и их слова я понимаю
Свои желания не пытайся скрыть
их всё равно я угадаю

В Твоих глазах всегда поёт улыбка
она обрадует нас всех
но есть печаль, она вокруг кружиться
Не дай в Твоих глазах ей поселиться

...КРасиво!!!...Красиво написано...мне очень понравилось :flower:

Светлана Демидова






В море тонет медленно закат…

Волны нежно плещутся у ног,
Солнце отражается в воде…
Если ты сегодня одинок,
Приходи со мною посидеть.

С моря дует легкий ветерок,
Мне прическу растрепав слегка,
Волны нежно плещутся у ног,
Размывая замки из песка.

В море тонет медленно закат,
Лучики играют на волнах…
Мне все это снилось год назад
В самых нежных и красивых снах.

…Приходи побыть со мной вдвоем,
Если ты сегодня одинок!
Ты ведь тоже любишь день за днем
Видеть море, солнце и песок!

Но сегодня снова ты в тоске…
Не придешь ко мне. Опять один
Ты сидишь у моря на песке —
Ждешь русалку из морских глубин.

Твои глаза цвета морской волны
О как они крсивы
о как согревают душу мне они
об этом знаешь лишь только Ты

Твои глаза оттенка моря
и в них всегда горит огонь
но в тоже время как они спокойны
и непоймёшь в них ничего

Твои глаза как свет заката
пылают страстью в октябре
закат закат скажи про это...
что лудше взгляда в мире нет

Твои глаза с рассветом вновь сияют
предвестье радостного дня
их "свет" никак не иссекает
что тоже радует меня

В Твоих глазах я нахожу опору
которой мне так нехватает
с их помощью я сдвину горы
если Ты это пожелаеш

Твои глаза умеют говорить
и их слова я понимаю
Свои желания не пытайся скрыть
их всё равно я угадаю

В Твоих глазах всегда поёт улыбка
она обрадует нас всех
но есть печаль, она вокруг кружиться
Не дай в Твоих глазах ей поселиться

...КРасиво!!!...Красиво написано...мне очень понравилось :flower:

представляете, Если Александр напишет музыку7 красивая песня получится...

Твои глаза цвета морской волны
О как они крсивы
о как согревают душу мне они
об этом знаешь лишь только Ты

Твои глаза оттенка моря
и в них всегда горит огонь
но в тоже время как они спокойны
и непоймёшь в них ничего

Твои глаза как свет заката
пылают страстью в октябре
закат закат скажи про это...
что лудше взгляда в мире нет

Твои глаза с рассветом вновь сияют
предвестье радостного дня
их "свет" никак не иссекает
что тоже радует меня

В Твоих глазах я нахожу опору
которой мне так нехватает
с их помощью я сдвину горы
если Ты это пожелаеш

Твои глаза умеют говорить
и их слова я понимаю
Свои желания не пытайся скрыть
их всё равно я угадаю

В Твоих глазах всегда поёт улыбка
она обрадует нас всех
но есть печаль, она вокруг кружиться
Не дай в Твоих глазах ей поселиться

...КРасиво!!!...Красиво написано...мне очень понравилось :flower:

представляете, Если Александр напишет музыку7 красивая песня получится...

Это и есть песня.

Твои глаза цвета морской волны
О как они крсивы
о как согревают душу мне они
об этом знаешь лишь только Ты

Твои глаза оттенка моря
и в них всегда горит огонь
но в тоже время как они спокойны
и непоймёшь в них ничего

Твои глаза как свет заката
пылают страстью в октябре
закат закат скажи про это...
что лудше взгляда в мире нет

Твои глаза с рассветом вновь сияют
предвестье радостного дня
их "свет" никак не иссекает
что тоже радует меня

В Твоих глазах я нахожу опору
которой мне так нехватает
с их помощью я сдвину горы
если Ты это пожелаеш

Твои глаза умеют говорить
и их слова я понимаю
Свои желания не пытайся скрыть
их всё равно я угадаю

В Твоих глазах всегда поёт улыбка
она обрадует нас всех
но есть печаль, она вокруг кружиться
Не дай в Твоих глазах ей поселиться

...КРасиво!!!...Красиво написано...мне очень понравилось :flower:

представляете, Если Александр напишет музыку7 красивая песня получится...

Это и есть песня.

Твои глаза цвета морской волны
О как они крсивы
о как согревают душу мне они
об этом знаешь лишь только Ты

Твои глаза оттенка моря
и в них всегда горит огонь
но в тоже время как они спокойны
и непоймёшь в них ничего

Твои глаза как свет заката
пылают страстью в октябре
закат закат скажи про это...
что лудше взгляда в мире нет

Твои глаза с рассветом вновь сияют
предвестье радостного дня
их "свет" никак не иссекает
что тоже радует меня

В Твоих глазах я нахожу опору
которой мне так нехватает
с их помощью я сдвину горы
если Ты это пожелаеш

Твои глаза умеют говорить
и их слова я понимаю
Свои желания не пытайся скрыть
их всё равно я угадаю

В Твоих глазах всегда поёт улыбка
она обрадует нас всех
но есть печаль, она вокруг кружиться
Не дай в Твоих глазах ей поселиться

...КРасиво!!!...Красиво написано...мне очень понравилось :flower:

представляете, Если Александр напишет музыку7 красивая песня получится...

Это и есть песня.

Твои глаза цвета морской волны
О как они крсивы
о как согревают душу мне они
об этом знаешь лишь только Ты

Твои глаза оттенка моря
и в них всегда горит огонь
но в тоже время как они спокойны
и непоймёшь в них ничего

Твои глаза как свет заката
пылают страстью в октябре
закат закат скажи про это...
что лудше взгляда в мире нет

Твои глаза с рассветом вновь сияют
предвестье радостного дня
их "свет" никак не иссекает
что тоже радует меня

В Твоих глазах я нахожу опору
которой мне так нехватает
с их помощью я сдвину горы
если Ты это пожелаеш

Твои глаза умеют говорить
и их слова я понимаю
Свои желания не пытайся скрыть
их всё равно я угадаю

В Твоих глазах всегда поёт улыбка
она обрадует нас всех
но есть печаль, она вокруг кружиться
Не дай в Твоих глазах ей поселиться

...КРасиво!!!...Красиво написано...мне очень понравилось :flower:

представляете, Если Александр напишет музыку7 красивая песня получится...

Это и есть песня.

Надежда БЕЛЮСЕНКО
Женщине будущего

Когда-нибудь во тьме кромешной
Ты выйдешь из Небытия,
И, Чистотой светясь нездешней,
Сияньем опалишь меня...

И я увижу Краски Мира,
Услышу Звуки в вышине.
И я пойму, что то - лишь Сила,
Давно дремавшая во мне...

Лучом Любви, как жезлом Света,
Коснешься сердца, ангел мой.
И вспомню я слова Завета:
"Я - Твой, о Господи! Я - Твой!"

И вспомню я, что лишь Единый
Твой облик дивный изваял.
И, как мадонну Рафаэля
Тебя воздвиг на пьедестал!

И ты сияешь красотою,
Что лишь тебе Всевышний дал.
Я знаю: я тебя не стою.
Я понимаю, как я мал...

Лишь ты одна даешь Смиренье.
Лишь ты одна - хранитель мой!
Ты - словно чудное виденье:
Ты - Путь к Отчизне неземной!

*  *  *
Падают листья печально, как слезы,
Прекрасные, чистые, детские грезы.
Тихо роняя листья, как гроздья,
Осень приходит - нежданная гостья.
В воздухе веет прохладой, но все же
Вокруг оглянись, как случайный прохожий.
Ту красоту, что в душе своей носишь
Дал тебе Бог, хоть Его и не просишь.
С верой, надеждой, любовью живи,
Только добро в этом мире твори.
Когда же настанет последний твой час,
То осенью жизни ведь вспомнишь не раз,
Всю красоту, что Господь наш создал,
Все, что тебе своей щедростью дал.
И если же, праведной жизнью ты Рая достиг
Блаженство, настанет в тот миг,
Услышишь ты ласковый голос Христа,
К тебе обращенные тихо слова,
Что вечность раскрыта пред грешной душой,
Она обретет долгожданный покой.
Увидишь любовь в Его светлых очах,
Забудешь о тяжких и скорбных годах.
Тогда вдруг поймешь, что счастье лишь в том,
Чтоб всю свою жизнь идти за Христом.
Чтоб путь твой земной, свет Его озарил,
Чтоб Он все грехи, беззаконья простил.
Что истина сердца легка и проста:
Лишь быть со Христом, в Его царстве всегда.

Автора не знаю.

Сергей Есенин

***
Тебе одной плету венок,

Цветами сыплю стежку серую.

О Русь, покойный уголок,

Тебя люблю, тебе и верую!

Гляжу в простор твоих полей,

Ты вся - далекая и близкая.

Сродни мне посвист журавлей

И не чужда тропинка склизкая.

Цветет болотная купель,

Куга зовет к вечерне длительной,

И по кустам звенит капель

Росы холодной и целительной.

И хоть сгоняет твой туман

Поток ветров, крылато дующих,

Но вся ты - смирна и ливан

Волхвов, потайственно волхвующих.

1915 г

Сорван и тает в тёплой ладошке

Северный белый цветок,
Несколько капель, капель немножко -
Восемь прозрачных строк...

Ты не запомнишь ни имя чужое
И ни молитвы очей,
И не заметишь, как высохнет море
В тёплой ладошке твоей...

Ясные, теплые, милые звезды
Смотрят опять на меня свысока.
Ах, как же все в этом мире непросто,
Жизнь непонятна и так коротка!

Манит нас счастье далекое, светлое,
Призрачно тянет к себе, как звезда.
И неужели дорогу заветную
Мне до него не найти никогда?

(С.М. Пеунова)



Я родился под странной звездою,
Что приходит как призрачный свет.
Что светила в ту ночь над Землёю
Среди множества звёзд и планет -

Слабым, лёгким, мерцающим светом,
И под утро уже, уходя, -
Луч последний скользнул незаметно,
И погас, прямо в сердце войдя...

И с тех пор я не знаю покоя,
Очень трудно в словах передать
То влиянье звезды неземное,
Её БОЛЬ и её БЛАГОДАТЬ.

Это - ЖИЗНЬ среди смерти всесущей,
Это - СМЕРТЬ среди праздничных дней.
И ЛЮБОВЬ среди злобы гнетущей,
И ВРАЖДА среди лучших друзей.

Это - РАДОСТЬ, гонимая мраком,
Это - ТЬМА среди ярких огней.
Это - МУЖЕСТВО, полное страха,
Это - БЕЗДНА с вершиной над ней!

Иногда - окрылит и возвысит:
Жизнь прекрасна, и ты - господин!
А потом вдруг растопчет, унизит,
И опять ты остался один...

Где-то там, - в глубине подсознанья,
Недоступной для всей суеты,
Где-то там и находится ТАЙНА
Этой странной далёкой звезды.

Я понять эту ТАЙНУ пытаюсь,
Призывая её и кляня.
Снова падаю и обжигаюсь,
Но опять она манит меня -

Та далёкая, близкая ТАЙНА,
Что однажды мне в сердце вошла
Незаметно и будто случайно -
Мой покой навсегда отняла!

И за ТАЙНОЙ, за этой МЕЧТОЮ -
Будет вечно стремится любой,
Кто родился под странной звездою,
Ставшей ЖИЗНЬЮ его и СУДЬБОЙ......

В чем сущность божественной песни дождя?
Осенней тоски колыбель тихим вздохом
Путем сновидений качает меня.
А там, за окном, догорает эпоха.

Плачет окно сквозь безмолвие ночи.
Хлещут пустые озябшие ветки
Бичом непогоды. И ветер хохочет,
И мечется птицей, закованной в клетку.

Последние листья – предсмертные муки.
Предвестник зимы – легкий иней на ветках.
Я больше не режу уставшие руки,
Не рвусь, словно птица больная из клетки.

Лишь грязь, мокнут ноги и мертвые травы.
Печаль и тоска, да хочется грызть
Остатки последней осенней отравы.
Но дождь тихо шепчет: «Держись, это жизнь
Долинский Константин

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу,
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал: - Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит спотыкаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

...Прошу прощения, если ранее было :hi01:

стихотворение очень хорошее...Хотелось бы знать автора...
А если и было-ведь это невозможно, читать ВСЮ тему. Пусть еще раз будет.

Бывают дни: я ненавижу
Свою отчизну - мать свою.
Бывают дни: ее нет ближе,
Всем существом ее пою.

Все, все в ней противоречиво,
Двулико, двоедушно в ней,
И дева, верящая в диво
Надземное,- всего земней.

Как снег - миндаль. Миндальны зимы.
Гармошка - и колокола.
Дни дымчаты. Прозрачны дымы.
И вороны,- и сокола.

Слом Иверской часовни. Китеж.
И ругань - мать, и ласка - мать...
А вы-то тщитесь, вы хотите
Ширококрайную объять!

Я - русский сам, и что я знаю?
Я падаю. Я в небо рвусь.
Я сам себя не понимаю,
А сам я - вылитая Русь!

И.Северянин

...НУ вот..я плачу...бедная собачка...ну почему....почему.....так