мы, убогие должны только слушать. слушать и слушать нашего гуру-Лану из Риги
«Не любо – не слушай» (с) :P
Лана, я понимаю, что для вас важно, чтобы последнее слово-за вами. Всегда.
Неправда.
Если бы Вы были внимательнее, Вы бы это заметили. :hi01: (На светланино хамство, например, я никогда не отвечаю.) Единственно, что для меня важно –
ИСТИНА.
Я неправа. Вы правы. ВЫ довольны?
Что за детский сад, право…
разве я думала .....что это так важно написать,я ли их написала, или кто то другой....
Светлана, поверь, вряд ли кому-нибудь приходила в голову мысль, что процитированные в моем посте стихи – ТВОИ (уж слишком они отличаются по написанию от твоих комментов :D ).
пусть я буду плохой…
Ну, просто мания какая-то – перевирать мои слова… :unsure: Я не говорила, что ТЫ – плохая. Я утверждала (и буду утверждать :) ), что плевать на авторство – плохо.
А хорошие стихи я и сама люблю: :rolleyes:
Дмитрий Кедрин
Ты говоришь, что наш огонь погас,
Твердишь, что мы состарились с тобою,
Взгляни ж, как блещет небо голубое!
А ведь оно куда старее нас...
КРАСОТА
Эти гордые лбы винчианских мадонн
Я встречал не однажды у русских крестьянок,
У рязанских молодок, согбенных трудом,
На току молотящих снопы спозаранок.
У вихрастых мальчишек, что ловят грачей
И несут в рукаве полушубка отцова,
Я видал эти синие звезды очей,
Что глядят с вдохновенных картин Васнецова.
С большака перешли на отрезок холста
Бурлаков этих репинских ноги босые...
Я теперь понимаю, что вся красота —
Только луч того солнца, чье имя — Россия!
ПОЕДИНОК
К нам в гости приходит мальчик
Со сросшимися бровями,
Пунцовый густой румянец
На смуглых его щеках.
Когда вы садитесь рядом,
Я чувствую, что меж вами
Я скучный, немножко лишний,
Педант в роговых очках.
Глаза твои лгать не могут.
Как много огня теперь в них!
А как они были тусклы...
Откуда же он воскрес?
Ах, этот румяный мальчик!
Итак, это мой соперник,
Итак, это мой Мартынов,
Итак, это мой Дантес!
Ну что ж! Нас рассудит пара
Стволов роковых Лепажа
На дальней глухой полянке,
Под Мамонтовкой, в лесу.
Два вежливых секунданта,
Под горкой - два экипажа,
Да седенький доктор в черном,
С очками на злом носу.
Послушай-ка, дорогая!
Над нами шумит эпоха,
И разве не наше сердце -
Арена ее борьбы?
Виновен ли этот мальчик
В проклятых палочках Коха,
Что ставило нездоровье
В колеса моей судьбы?
Наверно, он физкультурник,
Из тех, чья лихая стайка
Забила на стадионе
Испании два гола.
Как мягко и как свободно
Его голубая майка
Тугие гибкие плечи
Стянула и облегла!
А знаешь, мы не подымем
Стволов роковых Лепажа
На дальней глухой полянке,
Под Мамонтовкой, в лесу.
Я лучше приду к вам в гости
И, если позволишь, даже
Игрушку из Мосторгина
Дешевую принесу.
Твой сын, твой малыш безбровый
Покоится в колыбели.
Он важно пускает слюни,
Вполне довольный собой.
Тебя ли мне ненавидеть
И ревновать к тебе ли,
Когда я так опечален
Твоей морщинкой любой?
Ему покажу я рожки,
Спрошу: "Как дела, Егорыч?"
И, мирно напившись чаю,
Пешком побреду домой.
И лишь закурю дорогой,
Почуяв на сердце горечь,
Что наша любовь не вышла,
Что этот малыш - не мой.
_______________________________
Ке́дрин, Дми́трий Бори́сович — русский советский поэт. Родился 4 февраля 1907 года в донбасском поселке Щегловка в семье горняка. Начал печататься в 1924 году. Учился в Днепропетровском железнодорожном техникуме (1922—1924). В начале Великой Отечественной войны добровольцем ушёл на фронт. Работал корреспондентом авиационной газеты «Сокол Родины» (1942—1944). Переехав в Москву, работал в заводской многотиражке и литконсультантом при издательстве «Молодая гвардия».
Первый поэтический сборник — «Свидетели» был издан в 1940 году. Одним из первых значительных произведений Кедрина является замечательная стихотворная драма «Рембрандт» (1940) о великом голландском художнике.
У поэта был чудесный дар проникать в далекие эпохи. В истории его интересовали не князья и вельможи, а люди труда, творцы материальных и духовных ценностей. Особенно любил он Русь, написав о ней, кроме «Зодчих», поэмы -- «Конь», «Ермак», «Князь Василько Ростовский», «Песня про Алену-старицу» и др.
Дмитрий Борисович был не только мастером исторической поэмы и баллады, но и превосходным лириком.
18 сентября 1945 он трагически погиб под колесами пригородного поезда (по данным Игоря Лосиевского, был выброшен). Похоронен в Москве на Введенском кладбище.