За успех безнадежного дела …

Конец декабря, надвигался новогодний коллапс, аптекам и банкам предстояло вот-вот закрыться на фатально долгие 10 дней. Профессиональные альтруисты – работники благотворительных фондов – должны были все предусмотреть и возможные «пожары» потушить заранее, то есть обеспечить своих самых тяжелых подопечных дорогими препаратами на две недели вперед. Но не все получается спланировать.

В то время как Москва толпами бегала по бутикам и спускала на подарки последние деньги, на больничной койке в Бакулевке задыхалась девушка с легочной гипертензией – у нее вот-вот заканчивался жизненно важный препарат. Надо было за три дня собрать 250 тысяч рублей и купить лекарство, чтобы продержаться в праздники. Было сделано объявление в эфире радиостанций, запущена рассылка по Интернету, и усилиями неравнодушных «мы сделали это», как говорят американцы, – собрали деньги и купили жизненно важный препарат. Этот сбор показался чудом – настолько невероятной выглядела задача на фоне кризиса и загруженности людей совсем другими проблемами.

Этой девушке повезло оказаться в поле зрения одного из немногих благотворительных фондов, который не только не боится браться за безнадежное дело помощи взрослым больным, но делает это сознательно.

Взрослый, попавший в беду, не нужен никому, он мало интересен жертвователю и не нужен стране. Пока он работал и платил налоги, из него можно было выжимать все соки. Но стоило ему серьезно заболеть, например раком, получить инсульт или сломать позвоночник, – больной остается один на один со своей бедой. Вы скажете: «бесплатная медицина», «квоты», «ДЛО», «Год равных возможностей»… Если бы механизм социальной помощи был достаточным и действовал бесперебойно, не шли бы отчаянные письма в благотворительные фонды.

Что такое фонды? Это в первую очередь люди, неслучайно оказавшиеся на своем месте. Формально перед ними стоит задача привлечь и грамотно перераспределить пожертвования, в более глобальном плане – с помощью филантропии отчасти решить некоторые социальные проблемы. Но таких фондов в масштабах страны пока еще мало, и их возможности ограничены. Зато люди в фондах умеют быстро реагировать. Если надо, они применяют механизмы форсированного сбора средств, неизменно отвечая за каждый рубль и за то, что он будет направлен тому, кому он был жизненно необходим, ибо доверие – залог успеха.

У благотворительности, как у любой другой области человеческой деятельности, есть свои законы. Русскому человеку надо испытать эмоцию, чтобы вытащить кошелек и дать денег. Каждый нормальный человек реагирует на маленького ребенка, а на 16-летнего подростка, например, уже не реагирует и – не дает. Для помощи больным взрослым надо продумывать другой механизм. Взывать к разуму. Или создавать культуру регулярных пожертвований, воспитывая сознательное: зарабатываешь – помогай, так как завтра на его месте, не дай Бог, можешь оказаться ты. Осознает ли государство, что письма в благотворительный фонд с просьбой о помощи – симптомы целого букета болезней всей страны с многотомным анамнезом? Что благотворительные фонды, добровольно взявшие на себя решение части задач государства в социальной сфере, требуют поддержки?..

Ольга Пинскер, исполнительный директор Благотворительного общества "Адреса милосердия"

(опубликовано в журнале "Нациоанльные проекты"за январь 2010 г)